Автономка

 – Иван Александрович Самойлов – старый и опытный шантажист и подбирает факты тщательно, иначе Нариманов не опасался бы его.

Дед Морозов согласился.

– Школа КГБ сказывается. Они всегда вербовали агентуру, используя методы шантажа. Я где-то видел даже целое методическое пособие, изданное в КГБ для служебного пользования именно по методам вербовки – и каждый из методов предусматривал вариант шантажа, как наилучший и наиболее действенный. Алишер Алишерович не понимал, с кем он связался, когда брал себе в помощники отставного полковника КГБ. И Иван Александрович себя показал. Он наверняка вел подробное досье на Нариманова, фиксируя каждый его шаг, и, думаю, помимо этого имел на него и «советское» досье, где учтены все старые грехи. Я допускаю, что с этим-то досье он и пришел к нему, предлагая принять на работу в обмен на неразглашение. И теперь держит Алишера Алишеровича на ниточке. Интересно, чего он от него требует, кроме гарантий собственной безопасности?

– Узна€ем, товарищ полковник. Но это по большому счету не наш интерес, это задача ФСБ. И я очень надеюсь, что запись этого разговора туда не попадет. Иначе они просто нацепят на Самойлова наручники и скажут, что сдал его Нариманов. И Самойлов сам отдаст им свой диск, чтобы ответить Алишеру тем же. Боюсь, что тогда нам и до Азирхана Насира добраться будет невозможно."

"– Не волнуйся, запись не передадут. То, что передавать, я сам предварительно просматриваю и сортирую. Во вред своим интересам мы работать не будем. Наша задача все же несравненно важнее той, что ставит перед собой ФСБ. Они хотят осудить преступника, вора, а мы хотим обезвредить крупного организатора террористических актов. Разница слишком велика, чтобы ее не заметить. Но ФСБ – вернее, отдельные ее сотрудники, – чтобы выслужиться, могут и нашими интересами пренебречь, невзирая на то что это интересы не ведомственные, а государственные. И потому мы должны работать скрытно и аккуратно.

– И то хорошо. Но меня больше другой вопрос волнует, – сказал Василий. – Можно сказать, наполовину личный. Что с саблей? У кого она? Я из первого разговора понял так, что сабля у Самойлова, хотя Иван Александрович ни разу не сказал «да». Но при этом и не отрицал, что сабля у него. Второй разговор тоже наводит на недоумение. У меня даже мелькнула мысль, что отец саблю подменил…

– Он не успел, – сказал Дед Морозов, – мы не успели, это дело не однодневное. Только ножны сделали – и на это месяц ушел. После ножен должны были сделать саблю. Еще, пожалуй, два месяца. Что касается Ивана Александровича и его манеры общаться, то это тоже старая школа. Он хорошо умеет держать человека на поводке, не говоря ему ни «да», ни «нет», если сам еще не решил, как ему выгоднее себя вести.