Авоська с Алмазным фондом

Я не стал ловить девушку на лжи, не напомнил, как она, беседуя со мной по телефону, сообщила, что совершенно свободна сегодня, просто достал купюру и положил на стол.

– Не много ты узнал, – констатировал Глеб, услышав мой рассказ о беседе с Ольгой. – А у меня полна корзина грибов. Но, как водится, есть среди опят и поганка. Позвонил я господину Константину Ухову-Вилкину, представился, сообщил, что в комнате, из которой его сестре выехать следовало, нашли труп. Мужик спокойно так, без нервов, ответил: «Ирина не является моей сестрой, она дочь моего деда, Вениамина Михайловича Вилкина, от второго брака. Общей крови у нас четверть капли. Что вам от меня надо?» Я объяснил: «Анализ ДНК. Тогда точно определим, чье тело нашли в комнате». И этот урод отказал! Заявил: «Мне плевать, кто там тапки отбросил. А вы, если родственную связь установите, потребуете останки забрать. Их же хоронить надо, значит, деньги отстегивать. За каким дьяволом я должен на чужую бабу тратиться?» Ну тут я совсем рассвирепел: «У вас же с женой именно похоронный бизнес». Так этот хрен заорал: «Вас не касается, что у нас есть! Не смейте мне больше звонить. Анализ не сдам». Ну не мерзавец ли?

– Неприятный человек, – согласился я. – А какая новость хорошая?

– Пошуровали мы в базах и выудили всякое разное. В поселке Балуево действительно жила семья Вилкиных, Вениамин Михайлович и Резеда Ивановна…

– Редкое, кстати, женское имя, – перебив, отметил я.

– Да, – кивнул Филов. – Но не это самое интересное. Вилкины усыновили внука Константина, родители которого погибли в автоаварии…

– Секундочку! – опять прервал я полицейского. – Ирина рассказывала мне и Ольге, что отец и мать брата умерли от травм, полученных при катании на горных лыжах.

– Нет, – возразил Филов, – документы свидетельствуют о другом. Мой приятель-компьютерщик залез в архив органов опеки, там написало о ДТП. Мамаша с папашей напились, Ерофей сел за руль и – всем привет! Небось дед с бабкой не хотели рассказывать мальчику правду и придумали версию про горнолыжников. Родители, умершие по пьяни, – это некрасиво. Константина органы опеки отдали ближайшему родственнику без слов. Вроде ничего странного, так?

– Пока да, – согласился я.

– В Балуево Вилкины прибыли, когда их дочке Ирине исполнился год, Константину тогда было девять лет, – продолжил Глеб. – У Вениамина Михайловича копеечка водилась, он купил неподалеку от поселка заброшенный пионерлагерь, вернее, пару домиков, которые от него остались, и превратил их в мотель. Несколько лет все шло хорошо, а потом взрослые угорели. Балуевская милиция не усердствовала, разбирая происшествие, дело всем понятным казалось.