Бальзам Авиценны

За ним как привязанный поплелся Аким. Постепенно он пришел в себя, шаг выровнялся. Унтер вновь обретал уверенность и надежду на спасение. уж коли капитан сумел отыскать его, то вдвоем они как-нибудь, да с Божьей помощью, добредут до спасительного колодца. Однако версты через четыре он снова сломился: сел иа раскаленный песок и закрыл глаза. Кутергин тоже был вынужден остановиться. Переведя дух, он смахнул пот со лба и облизнул потрескавшиеся, пересохшие губы:

– Вставай, Аким!

– Ни, вашбродь. Я дальше не пойду… Не могу.

Федор Андреевич протянул ему руку, но Епифанов отрицательно мотнул головой и отвернулся.

– Идите один, вашбродь. Помолитесь потом за меня и поставьте свечку… ежели дойдете.

– Встать! – сипло заорал капитан и схватил унтера за воротник грязного мундира, помогая ему подняться на ноги. Потом что было сил толкнул его кулаком в спину. – Шагай!

Епифанов поплелся впереди, как под конвоем. Неожиданно он опять остановился, приложил ладонь козырьком ко лбу и стал тревожно вглядываться в неясную темную точку на горизонте.

– Кажись, басурмане, вашбродь.

Кутергин взобрался на бархан, чтобы лучше видеть. Да, к ним приближался всадник. Еще один арьергард разбойников? Аким встал на колени и перекрестился:

– Давай прощаться, Федор Андреич! Прости, что духом ослабел: бес попутал. Если мы сейчас басурмана не убьем и не возьмем его коня, до воды нам не дойти. Так что, либо он нас, либо мы его! Потому прости за все!

Капитан сорвал с головы импровизированную чалму и начал размахивать ею, надеясь привлечь внимание конного: унтер прав, надо добыть коня. Может, у азиата есть и бурдюк с водой?

– Как подъедет, я ему песком в глаза и прыгну с левой стороны, – торопливо глотая слова, наставлял унтера Кутергин. – А ты справа.

Он был уверен: приближался враг. Друзей в пустыне они пока не встречали.

Верховой заметил знаки капитана. Он то скрывался за барханами, то появлялся вновь. Федору Андреевичу показалось несколько странным, как всадник сидел на лошади. Приглядевшись получше, Кутергин удивленно охнул – на спине скакуна два всадника: один в седле, а второй пристроился на крупе. Дело осложнялось. Удастся ли справиться с двумя противниками? Сейчас рассчитывать на огромную силу Акима нет резона – он ослабел без воды. Наверное, такие рослые люди тяжелее переносят климат пустыни.

Конный въехал на гребень ближнего бархана и капитан радостно вскрикнул: это же Кузьма Бессмертный! Позади него сидел один из казаков, оставленных разбойниками на верную смерть в песках. Епифанов тоже узнал урядника, и это придало ему новые силы.