Бальзам Авиценны

– Мы вам очень признательны, синьор! – Дядя сам помог капитану слезть с лошади и, обняв одной рукой Лючию, а другой – русского, повел их в дом. – Вы можете называть меня синьор Лоренио. Или – к черту синьоров! Отныне я для вас просто Лоренцо!

– Я сделал только то, что должен был сделать любой нормальный человек, – смущенно улыбнулся Кутергин.

– О, синьор иностранец! – Лоренцо слегка наклонил голову и пытливо посмотрел ему в глаза.

– Да, – подтвердил капитан. – Я недавно в Италии.

– И уже успели сделать доброе дело, за которое Господь вознаградит вас, – вставил священник.

– Потом, отец Франциск, потом! – прервал его Лоренцо, остановившись в вестибюле с мозаичным полом. – Наш дорогой гость нуждается в горячей воде и чистом платье, а ненаглядная Лючия в отдыхе.

– Теодор недостаточно хорошо владеет итальянским, – предупредила девушка. – Лучше говорите с ним на французском.

Священник бросил быстрый взгляд на хозяина дома и тот ответил ему чуть заметным кивком, но Федор Андреевич ничего не заметил: он с интересом разглядывал мраморные статуи в нишах, колонны, расписной плафон потолка. Действительно, дядя Лючии – очень состоятельный человек.

Лоренцо хлопнул в ладоши и поручил Кутергина заботам слуг. Лючия подарила своему спасителю очаровательную улыбку, и капитана повели длинными коридорами в левое крыло здания. В большой ванной комнате с мраморным бассейном уже ждал дворецкий, почтительно снявший мерку с одежды и обуви гостя. Федор Андреевич с невыразимым удовольствием погрузился в теплую воду, смывая пыль, пот и грязь дальних дорог, вместе с кровью, засохшей на царапинах. Слуги хлопотали вокруг него, словно он был особой королевской крови.

Когда Кутергин вышел из бассейна, на него накинули тонкую, приятно пахнувшую лавандой простыню, а на мраморной скамье уже была приготовлена одежда. Одеваясь, капитан обнаружил, что нет его кинжала, взятого как трофей у бандита. Сигары, завернутые в платок пять спичек и золотые монеты оказались на месте, но зато исчезли и часы с красивым перламутровым брелоком.

«Уплыли рыбки, – усмехнулся Федор Андреевич. – Выходит, и в богатых итальянских домах прислуга ворует точно так же, как в любых других? Ладно, не стоит говорить об этом хозяевам».

– Синьор ждет вас. – У дверей ванной комнаты его встретили два рослых, как прусские гвардейцы, ливрейных лакея. И, словно под конвоем, проводили в столовую.

На улице уже сгущались сумерки, но столовая была ярко освещена. Во главе стола в кресле с высокой резной спинкой сидел мрачный синьор Лоренцо. Справа от него устроился отец Франциск, нервно перебиравший четки крепкими, узловатыми пальцами. Слева сидела бледная Лючия, встревоженно глядя на вошедшего капитана расширенными, полными слез глазами.