Бальзам Авиценны

 – Мефисто закрыл дверь за приятелем и указал на одну из лавок. – Других постелей нет.

– Благодарю. – Федор Андреевич сунул саквояж под голову, рядом, с ним положил заряженный пистолет, накрылся сюртуком и лег. Наблюдавший за его приготовлениями ко сну Мефисто допил вино и задул лампу.

Ложе было жестким и неудобным, но Кутергин настолько устал, что почти сразу провалился в сон. Однако выспаться не удалось. После полуночи в дверь громко и настойчиво постучали. Капитан настороженно поднял голову и взвел курки пистолета – кто это? Неужели вернулся Пьетро? Но зачем?

Проснулся Мефисто, шепотом велел гостю лежать и молчать. Чиркнула спичка, затеплился маленький огонек на конце фитиля лампы. Уродливая тень поползла следом за сторожем морга к двери.

– Кто там? Неужели нельзя подождать до утра? – Похоже, Мефисто готовился затеять скандал, лишь бы не открывать двери. Ему что-то ответили, и сторож немного сбавил тон: – А-а. это вы, доктор. Погодите, я только оденусь.

Он на цыпочках вернулся и знаками показал гостю, чтобы тот спрятался за занавеской. Кутергин сграбастал вещи в охапку и кинулся в угол. За занавеской стояли колченогий умывальник, небольшой шкафчик и висели на гвозде несколько кожаных фартуков, покрытых бурыми пятнами засохшей крови. Однако сейчас не до брезгливости.

Мефисто отодвинул засов, и дверь распахнулась настежь. Маленький насмешник и философ отлетел к стене как перышко, – в комнату ворвались несколько человек с фонарями и пистолетами в руках. Капитан понял: нежданные посетители мертвецкой пришли по его душу, а тонкая занавеска – плохая защита, если душа не хочет расстаться с бренным телом. Душа явно этого не хотела, и Кутергин решил прорваться к окну и выскочить в парк: раздумывать и гадать, как бандиты сумели отыскать его убежище, не оставалось времени."

"Капитан резко отдернул занавеску и выстрелил в окно. Стекло разлетелось вдребезги, но в ответ тоже ударили выстрелы и раздались яростные крики. По счастью, Федора Андреевича не задели, но путь к окну успел перекрыть детина с толстой шеей и сломанными ушами профессионального борца. Наклонив круглую голову, он широко раскинул руки, и капитану пришлось из второго ствола выстрелить ему прямо в лицо, чтобы освободить себе дорогу.

Однако в эту ночь удача отвернулась от Кутергина. Сзади толкнули в спину, и пуля, лишь слегка опалив волосы, не задела гиганта. Взревев, он вцепился в русского, сграбастал его сюртук, саквояж и добирался до руки с пистолетом, чтобы сломать ее, как сухую ветку. Чудом капитану удалось оттолкнуть детину, но тот лишь пошатнулся и вновь выбросил вперед мясистую лапу со скрюченными пальцами. Нырнув под нее, русский метнулся в другую сторону: к окну ему явно не пробиться, к выходу тоже.