Бальзам Авиценны

Да и была ли она вообще? Не померещилось ли утомленному путнику, давно не знавшему женских ласк, неземное создание с чашей в руках?

Капитан опустился на прохладный пол, свернулся калачиком, как в детстве, и, больше не сопротивляясь охватившей его истоме, провалился в глубокий сон…

Казалось, вокруг колыхалась почти осязаемая мгла: сколько он ни напрягал глаза, ничего не увидел, даже кончиков собственных пальцев. Федор Андреевич ощупал себя и обнаружил, что он нагой, как новорожденный! Исчезло все: халат, сапоги, лохматая шапка, шаровары, исподнее белье. Решительно все! Но холода он не ощущал, поскольку возлежал на пушистой и мягкой шкуре неизвестного животного. Наверное, обладатель шкуры при жизни отличался приличными размерами, и все же капитану удалось отыскать край странного ложа и определить, что шкура постелена на каменные плиты. Где он лежит, все в том же храме, где увидел жрицу с чашей? Кто его раздел и, главное, зачем?

Голова работала ясно и четко, от сонливости не осталось и следа.

Надо полагать, жрица – не плод его воображения, а в сок тропических плодов подмешали сильное снотворное снадобье. Кому и зачем понадобилось усыпить его? И отчего здесь так тихо, будто в склепе? Мало того, что темень, так еще и и ушах звенит от тишины.

– Эгей! Ау! – закричал капитан, приложив ладони ко рту, но звук заглох, словно он кричал в ком ваты."

"Федор Андреевич встал, считая шаги, пошел вправо от ложа, но шагов через двадцать решил вернуться – не приведи Бог заплутать или куда-нибудь провалиться. Поиски истины, обещанной Али-Резой, перестали ему нравиться. Отыскав шкуру, он отправился в другую сторону и опять вернулся без всякого результата – стены достичь не удалось. В кромешной тьме трудно определить истинные размеры помещения, но скорее всего он находился в большом зале. Оригинальная спальня, и неплохо бы узнать, кто его угостил сонным зельем, заботливо раздел и уложил почивать, подстелив пушистую шкуру? Сколько он тут провалялся: час, сутки, неделю? Сколько времени прошло с той поры, как он проснулся: час, два или всего десять минут? Тишина и темнота мешали ориентироваться во времени и пространстве, но капитан решил не поддаваться панике. Вряд ли его хотели убить: это давно могли сделать. Он не ощущал ни холода, ни жары, не испытывал голода или жажды. Подождем, посмотрим, не век же странные хозяева заброшенного города храмов будут таиться? Если они появились один раз, то появятся и в другой.