Бальзам Авиценны

Вернувшись, Кутергин нашел молодого шейха спящим. Он сидел, привалившись спиной к стене, и мерно дышал, но едва раздались шаги, тут же открыл глаза. Федор Андреевич сел рядом и показал ему алмазы, вышедшие из него вместе с водой.

– Откуда? – изумился Али-Реза. Капитан объяснил.

– Понятно, – протянул молодой шейх и, немного подумав, сообщил: – Если у нас есть алмазы, а это те же деньги, вечером надо спуститься вниз.

– Да? – Федор Андреевич с хрустом почесал заросший подбородок. – Зачем?

– Положись на меня, – продолжил Али-Реза. – В конце концов нам все равно когда-нибудь придется выйти к жилью. Не можем же мы. как орлы, вечно жить на вершинах голых скал?..

Сон и вода помогли восстановить силы, но все равно до селения, вытянувшегося вдоль дороги, ведущей через ущелье, они добрались лишь к исходу ночи. Все дома в темноте казались абсолютно одинаковыми. Молодой шейх неведомым образом отыскал нужный и постучал в калитку ворот. Истошным лаем залилась собака, потом на нее цыкнули и спросили что-то на непонятном языке. Али-Реза ответил, и калитка распахнулась. Путников тут же повели в дом, все окна которого выходили во двор, ни о чем не расспрашивая, уложили на кошмы и оставили одних.

– Спи. – Молодой шейх ощупью отыскал руку русского и пожал ее. – Мы у друзей.

Когда Кутергин открыл глаза, Али-Реза уже встал. Через решетчатое окно в комнату проникали солнечные лучи, освещая стоявшую у стены странную утварь: пузатые кувшины, широкие медные тазы, палки, куски свернутой материи, закопченные котлы, над которыми поднимался пар."

"– Баня, – улыбнулся молодой человек в ответ на недоуменный взгляд русского. – В котлах кипяток, в кувшинах холодная вода. Развешиваешь на полках полотно, чтобы не дуло, встаешь ногами в таз и…

– А мыло? – Федор Андреевич ощущал нестерпимый зуд во всем теле.

– Мыла здесь отродясь не видели, – засмеялся Али-Реза. – Придется воспользоваться золой. Кстати, хочешь побриться?

– Благодарю, – отказался капитан.

С бородой в этих краях меньше привлекаешь внимания, а брить голову не хотелось. Пока удалось не завшиветь, вдруг и дальше пронесет?

Молодой человек скинул грязный белый балахон, и Федор Андреевич отметил, что шейх сложен, как греческая статуэтка: тело мускулистое, сухое, поджарое, но все портила жуткая красная сыпь, густо выступившая на груди, спине, ногах и руках. Неужели он болен неведомой странной болезнью?

– Что это? – не удержался от вопроса Кутергин.

– Это? – переспросил молодой шейх, показав на сыпь. – Клопы! Да ты погляди на себя!

Русский тоже разделся и с ужасом увидел, как поработали над ним ночные кровососы. А он даже ничего не почувствовал.