Бальзам Авиценны

Обняв их за плечи, он тихо сказал:

– Мне кажется, лучше отказаться от безумной затеи. Я предчувствую несчастья.

– Но ваш подарок и мои бумаги? – возразил русский. – Как оставить их в руках разбойника?

– Пойдем с нами, и ты получишь новую книгу. Мои друзья и единомышленники соберут все, что известно о караванных тропах, горах, реках и колодцах. Сведут воедино и отдадут тебе, – начал уговаривать слепец.

– Куда я должен пойти и сколько времени займет сбор сведений? – уточнил Федор Андреевич.

– Поедем на Восток, и не позже следующей весны ты получишь новую книгу.

– На восток отсюда британская Индия, – горько усмехнулся Кутергин. – И до следующей весны слишком долго ждать. Осеныо я должен вернуться в Петербург и доложить о результатах экспедиции.

– Не хочешь, – горестно вздохнул старик. – Что же. тогда пусть судьба будет милостива к нам!"

"Он сложил ладони и молитвенно провел ими по лицу. Капитану стало немного не по себе – словно на него повеяло вдруг могильным холодком, а сердце защемило от предчувствия близкой беды. Вот и шейх предчувствует несчастья, и даже непредсказуемый, лживый, переменчивый, как ветер, Нафтулла уговаривал не ходить в лагерь Мирта. Может быть, желание вернуть шкатулку, книгу и бумаги просто блажь, глупое упрямство и донкихотство? Ведь и так его уже занесло неведомо куда, забросило в сердце диких, неприступных гор, а он по своей воле ищет новых приключений, едва успев вырваться из лап фанатиков. Оставить все как есть, уйти с шейхом и его сыном или дать торговцу еше один камень и попросить вывести к русским фортам?

А главарь диких разбойников, именующих себя вольными всадниками, будет торжествовать победу над русским офицером? Сколько простых российских мужиков, одетых в солдатские рубахи, заплатят своими жизнями за то, что капитан Генерального штаба Федор Андреевич Кутергин спасовал и не привез сведений о пустынях и колодцах, о бродах и переправах, караванных тропах и перевалах?! Петр Великий говорил: «Офицеры суть солдатам, яко отцы детям!» Какой же из Кугергина отеп, если он предаст детей своих, оставив их слепыми, без карт? Понадеяться на других, бежать, спасая шкуру? Достойно ли такое офицера русской армии?

– Наверное, я не вправе втягивать вас в свои дела, – сказал капитан. – У меня с Миртом особые счеты, а вы уходите! Без Али-Резы вы, уважаемый Мансур-Халим, абсолютно беззащитны.

– Ты не сможешь один, – возразил молодой шейх, но Федор Андреевич не дал ему договорить:

– Смогу! Желтый человек охотится за вами, поэтому уходите!

– Мы не можем без конца злоупотреблять твоим благородством и просто обязаны помочь, как ты помогал нам. – Слепой шейх погладил ладонью длинную седую бороду. – Но в твоих словах скрыто зерно мудрости.