Бальзам Авиценны

Интересно, что придумал торгаш?

– Ты обешал, – напомнил купец и жарко зашептал: – Сначала их взяли в плен одни люди, но ты побил их. Потом пришли другие и везут слепого через перевал, где пуштуны.

Мысли Федора Андреевича заметались: лжет Нафтулла или нет? Зачем шейха и его сына потащили через горы в Афганистан? Кто их туда везет? Где подаренные Мансур-Халимом книга и шкатулка, где, наконец, бумаги самого капитана? Хорошо бы поскорее найти Денисова и пуститься вместе с ним в погоню за проклятым Желтым человеком – уж кто-кто, а казаки не дадут ему спуску!

В конце концов Кутергин, как русский офицер, просто обязан довести дело до конца и получить обратно карту шейха, книгу и собственные бумаги. На него напали, взяли в плен, бросили в пустыне умирать от жажды – стало быть, враги не считают капитана русского Генерального штаба серьезным противником и думают, что с ним можно поступать как заблагорассудится? Ну нет, господа азиаты, вы глубоко заблуждаетесь!

– Ты ждал этот караван? – Русский пытливо поглядел в глаза Нафтуллы. – И уходишь вместе с ним?

– Да, – подтвердил тот. – Если хочешь, я могу помочь тебе увидеть слепого.

– Лжешь, – презрительно засмеялся Кутергин: купец уже слишком далеко зашел и явно перегнул палку.

– Зачем? – Нафтулла нисколько не обиделся. – Дай два камня, и я приведу тебя к нему. Клянусь!

Такого поворота Федор Андреевич не ожидал. К его удивлению, азиат с готовностью поднял ладони к лицу и, глядя в них, как в раскрытую книгу, нараспев произнес клятву из Корана, нарушить которую для любого мусульманина тяжкий грех.

– Клянусь горою, клянусь писанием, начертанным на развернутом свитке, клянусь населенным домом, клянусь высоким небесным сводом, клянусь взволнованным морем: действительно, казнь от Господа твоего поразит и никто ее не предотвратит. Амен!

– Хорошо, ты получишь один камень, – подумав согласился офицер, – а насчет второго посмотрим.

Нафтулла пожал плечами и молча отошел к своим лошадям, а Федор Андреевич поспешил к казакам и солдатам. Бессмертный уже осмотрел полученных от караван-баши коней и, сдвинув на затылок лохматую папаху, недоуменно крутил головой, удивляясь небывалой щедрости басурман. Кутергин отдал ему черный платок и объяснил, где искать Денисова.

– Ага, – раскинув на руках черно-зеленое знамя, протянул Кузьма. – Слыхал я про такие штуки. Не то басма, не то бадьма называются. Они у азиатов навроде охранной грамоты.

– Нешто тряпка всех распугает? – недоверчиво скривился Прокофий Рогожин.

– А у нас другого путя все одно нет, – отрезал Самсонов. – Кони добрые, добежим, если Бог даст.