Драконьи Авиалинии

Чем вызвал едва ли не разочарование. То есть разумная часть меня, конечно, радовалась, что не приходилось каждую ночь перед сном отбиваться от мужа, да и на драконе было бы проблематично отвязаться от приставаний. Но часть, которая не обладала чувством стыда и не умела рассуждать логично, с затаенной надеждой смотрела на Погонщика, когда тот желал спокойной ночи или звал меня по имени. И эта странность заставляла часами прокручивать в голове все моменты нашего совместного пребывания в одном доме. Утомительное занятие, надо сказать. Так я и не нашла причин этой внезапной холодности мужа, а о самой логичной — любовнице — думать почему-то не хотелось, хоть я сама этот вариант и озвучила.

Зейн и Стерх молчали. Проходили мимо меня, будто не замечая, препятствий не чинили, слухов не распускали. Кайл усмехался, считая, будто это была его личная победа. А у меня в душе росло какое-то странное необъяснимое чувство тревоги. Которое так некстати заглушила проклятая ветрянка.

Как-то я и забыла о ней, переполненная впечатлениями, которые принесло начало жизни в браке.

В выходной, когда я отпустила Эльку и Лирэль в парк и позволила себе доспать еще пару часиков ввиду неважного самочувствия, Кайл решил, что хватит ему меня игнорировать, и вновь пошел в наступление.

Сквозь тревожный рваный сон я почувствовала ладонь мужа, забравшуюся под рубашку.

— Доброе утро. — Он прижался ко мне и засопел в ухо. — Раз уж ребенок ушел гулять, может, и мы развлечемся как следует?

Он принялся осторожно целовать мою шею и одновременно гладить живот, явно намереваясь добраться до всего, чего ему хотелось с самой свадьбы. Я застонала.

Не от возбуждения, к сожалению. Почему-то его прикосновения вызвали волну неприятных ощущений, какое-то странное головокружение и едва ли не тошноту. Я поморщилась и открыла глаза.

— Мм, сладкая моя, ты такая горячая, — пробормотал Кайл.

И вдруг остановился.

— И это мне не нравится.

Он заставил меня перевернуться на спину.

— Я, конечно, люблю горячих девушек, но не настолько. Ты что, заболела?

Точно! Через жар и невесть откуда взявшуюся головную боль пришло воспоминание. Ветрянка! И срок подошел… Как я могла забыть?

— Заболела, — вздохнула я. — Ветрянкой.

Кайл замер. Нехорошо как-то замер. Очень нехорошо.

— Какой еще ветрянкой? Сияющая, ты что, не переболела в детстве? — рявкнул он так, что у меня в голове отдалось.

Я лишь отрицательно помотала головой.

— Я женился на идиотке. — Погонщик тяжело вздохнул. — На самой настоящей. Я, конечно, понимаю, что думать для тебя — это слишком, но почему нельзя было сказать о том, что ты не болела ветрянкой, еще когда в первый раз оказалась рядом с Эллой? Блейк, дети болеют ветрянкой все скопом, и сложно сказать, с кого все это начинается.