Авантюрист

Старикан принял серебряную монету с величайшей охотой, даже заулыбался:

– Меня это вполне устраивает, герр Трайкофф… Почтальон приходит в половине одиннадцатого…

– Да, я уже успел заметить. Я буду выходить к вам именно в это время. Мы, болгары, тоже умеем быть педантичными.

– Должен вам заметить, господин Трайкофф, что вы напоминаете скорее немца, – льстиво заявил Обердорф, очевидно, считавший своим долгом пред лицом столь щедрой платы проявить и должную угодливость. – Те болгары, что здесь жили до вас, выглядели совершенно иначе: всклокоченные брюнеты, платье на них всегда сидело крайне дурно, галстуки завязаны криво, они постоянно шумели, махали руками, от них, простите, пахло чесноком…"

"– Ну, среди нас встречаются самые разные люди, – сказал Сабинин, немного встревоженный этими этнографическими наблюдениями старикашки. – И брюнеты, и блондины – как и среди немцев. Одни воспитаны хорошо, другие плохо, вот и всё…

– О да, я понимаю. Вы – совсем другое дело. Вы ведь были офицером, герр Трайкофф?

– Почему вы так решили? – спросил Сабинин, чье хорошее настроение мгновенно улетучилось.

– Помилуйте, старый солдат такие вещи замечает сразу! У вас, герр Трайкофф, классическая офицерская походка, вы часто продолжаете как бы придерживать левой рукой эфес сабли, да и выправка дает себя знать…

«Пенек глазастый», – с неудовольствием подумал Сабинин, про себя печально вздохнув. Вот это так подметил. Нужно будет следить за собой. Ладно, в конце концов, нет ничего противозаконного в том, что молодой болгарский повеса когда-то служил в армии родного княжества…

– Да, вы правы, – сказал он неохотно. – Но я бы попросил вас, герр Обердорф…

– Вы можете всецело положиться на мою деликатность, – заверил старикан, перед мысленным взором которого наверняка сияли сейчас серебряные кроны. – Мало ли какие могут быть причины у молодого человека… Я многое повидал.

– Я был когда-то офицером, – сказал Сабинин. – Вы правы. Но вот уже пару лет, как вышел в отставку. Военная служба у нас – вещь унылая, лишена особой перспективы…

– Ничего, – утешил старик. – Вполне возможно, и придет конец вашему сонному царству. У вас на Балканах, поверьте чутью старого солдата, скоро будет ад кромешный. Я почитываю газеты, герр Трайкофф. Слишком много государств, и любое из них, какое ни возьми, питает претензии к соседям. Когда-нибудь это лопнет. А война для офицера – это всегда еще и перспектива. Цивилисты[14] нас с вами не поймут, но мы-то соображаем, а?

– Вы совершенно правы, герр Обердорф.

– Рад, что вы понимаете. Не могу взять в толк, что человек вашего полета находит привлекательного в обществе революционеров.

– Каких еще революционеров? – вполне натурально удивился Сабинин.