Авантюрист

Что скажете, орлы?

– Оно, пожалуй что, и по справедливости, – прогудел Ванечка. – Не было ни гроша, да вдруг алтын. Понятно, вашему благородию больше и полагается… Я, как говорится, в согласьи.

– В согласьи-то в согласьи… – задумчиво отозвался от окна Пахомыч. – Да ведь этот сицилист драный начнет по дороге разным чинам жаловаться – напоследок, из чистой своей вредности. Все расскажет. Ему, может, и не поверят, однако ж слушок пойдет, пятно останется…

– Ну, Пахомыч… – поморщился жандарм. – Я-то думал в простоте своей, что ты у нас сообразительнее будешь… Давайте всё окончательно разложим по полочкам, братцы. Если рассудить, к чему нам его доставлять по начальству живьем?

Пользы от него для Охранного отделения не будет никакой. Среди противоправительственного элемента он человек совершенно случайный, никакими полезными сведениями и секретами располагать не может. Уж это-то достоверно известно. Следовательно, доставим мы его живьем исключительно для того, чтобы его вскорости повесили. И только. Зачем же доставлять дополнительные хлопоты облеченным властью лицам и вводить в лишний расход казну? И без него хватает забот, и без него казенные деньги так и летят на ветер…

– А вот это другое дело, вашбродь! – просиял Пахомыч. – Это вы правильно рассудили! С того свету еще никто жалиться не приходил. А и придет в виде упокойника, так нигде в законах не написано, что упокойнику свидетельствовать дозволяется…

– Про покойника вообще в законе ничего не прописано, – пробасил Ванечка. – Про его права. Уж помер, так помер…"

"– Верно мыслите, братцы, – кивнул поручик. – Вот по всему и выходит, что этот субчик, подобно своему спутнику, что сейчас в кустах валяется, убит при попытке к бегству… – поднял он палец. – Или нет, убит в ожесточенной перестрелке, оказывая самое что ни на есть яростное сопротивление, так что брать его живьем не было никакой возможности. Постреляем из его пистолетика в воздух, можно даже для пущей убедительности чью-нибудь фуражку прострелить. Тогда мы все предстанем и в вовсе уж выгодном свете. – Он прищурился. – Любопытно, господин Сабинин, отчего вы и теперь молчите? Вы уж изреките напоследок что-нибудь этакое… ну, вообще что-нибудь. Как-то и неудобно даже – сидите каменным гостем…

– Это что, шутка? – спросил Сабинин.

– Какие там шутки, – ухмыльнулся жандарм. – Цинический расклад, и не более того. Вас ведь все равно вздернут, что же деньгам-то пропадать в казне? Казна у нас богатая, перетерпит. А пользы от вас для жандармского управления нет никакой. Все и без вас известно, что вы там можете добавить… Вы уж простите за откровенный цинизм, но и для вас такой финал не в пример предпочтительнее. Хоть и бывший, а боевой офицер как-никак.