Авантюрист

Палубу слегка покачивало, пароход целеустремленно вспарывал волны словно огромный равнодушный зверь. Бестужев вспомнил Андрея Болконского – в самом деле, перед огромным куполом неба, серого с синими прорехами, казались крохотными и бессмысленными и пароход, и они оба, две шахматных фигуры с разных краев доски, абсурдным образом связанные воедино красивой и опасной женщиной, которой уже не было в живых, два уличных мальчишки, игравших в казаков-разбойников под величественным небосклоном…

– Дай закурить, сволочь…

– А повежливее? – спросил Бестужев, не поворачивая головы. – Где ж дворянское воспитание?

– Дайте, мы же русские люди…

– Ценное наблюдение, – сказал Бестужев, приподнялся на локте и сунул своему пленнику в рот папироску, поднес огонь, прикрывая его ладонями.

Какое-то время они молчали, потом Жилинский, неловко передвинув папироску губами в угол рта, спросил:

– Она что, и в самом деле рассказала про «Виллу Родэ»?

– Вздор, – усмехнулся Бестужев. – Жандармские штучки… Она вообще не говорила ничего об эротическом неудовольствии вами, сударь мой, так что можете успокоиться, я все это выдумал с ходу, нужно же было вас чем-то взбесить, чтобы появился шанс… Просто-напросто в вашем деле было мимолетное упоминание о ночи, проведенной в «Вилла Родэ» с некоей юной и очаровательной особой, я пошел ва-банк и выиграл, как оказалось…

Жилинский, глядя в небо с непонятной и странной в его положении беззаботной мечтательностью, протянул:

– Ну, конечно, «Вилла Родэ»… Она уже тогда умела блистательно пренебрегать приличиями, без колебаний согласилась поехать со мной в это злачное местечко… Там все и произошло, я был ее первым мужчиной, слышите, вы?!

– А я, сдается мне, последним, – устало ответил Бестужев. – Ну и что? Все это абсурдно и нелепо сейчас… Вам бы подумать о будущем, милейший, отнюдь даже не приятном для вас, наоборот… – Он чувствовал, что в его словах и правда есть нечто садистическое, но остановиться уже не мог. – Я вас целехоньким доставлю в Россию, и там вы сядете на жесткую казенную скамью, по бокам которой согласно правилам всегда стоят конвойные… Тут и новые дела, и старый приговор…

– Бог мой, ну вы и болван… – совершенно спокойно сказал Жилинский.