Авантюрист

Как он и рассчитывал, студенты без особых возражений согласились сыграть роль его сообщников, побуждаемые к тому и романтическим характером всего предприятия, и особенно обещанными за несложную услугу деньгами…

Все еще усмехаясь, он пошел к перекрестку, насвистывая под нос британский гимн:

– Правь, Британия, морями…

Глава вторая

Король террора

Задумчиво созерцая фасад отеля «Кайзерхоф» – опять-таки довольно фешенебельный, Амазонка всегда тяготела к комфорту, – он так и не принял какого-либо решения.

И не успел это сделать по причинам, вовсе не зависевшим от него…

Неожиданно возникший рядом с ним плечистый мужчина, наклонившись к его уху, промолвил задушевно, доверительно:

– Господин Сабинин, у меня в кармане – заряженный пистолет. И у моего товарища тоже, вон он стоит…

Бестужев успел бросить лишь беглый взгляд на упомянутого товарища, с безразличным видом стоявшего в двух шагах от них, – третий, подойдя сзади, прижался к Бестужеву боком словно добрый приятель, приобнял его за плечи и тихонечко посоветовал:

– Посмотрите вниз…

Бестужев опустил глаза. Незнакомец, отгораживая его широкой спиной от прохожих, приставил к боку лезвие длинного, холодно поблескивающего стилета. Приказал:

– Стойте спокойно и не вздумайте орать. Достаточно одного легкого движения… Все будут думать, что вам стало плохо на улице. Пока кто-нибудь поймет, мы будем уже далеко…

– Чем обязан, господа? – спросил он, стараясь оставаться спокойным и лихорадочно взвешивая свои шансы. Увы, таковых не усматривалось вовсе…

– Вам все объяснят.

– И все же?

– Сейчас у тротуара остановится экипаж. Садитесь в него первым, не вздумайте кричать или хвататься за оружие… Вам все понятно?

– Да.

– Прекрасно. Повернитесь, откройте дверцу и сядьте на заднее сиденье…

Бестужев распахнул дверцу солидного немецкого фиакра, где извозчик сидит на верхотуре. Увидев направленное на него дуло револьвера, залез внутрь, стараясь не делать резких движений, опустился на заднее сиденье."

"– Боже мой, какая встреча, милая Надюша, – сказал он растроганно. – Мое сердце тает, когда я вспоминаю, как ты учила меня французской любви…

– Постарайтесь без пошлостей, – сказал человек с револьвером бесстрастно и властно на чистом русском языке. – Где у вас оружие?

В карету уже лезли трое пленивших его субъектов, отчего там сделалось тесно. Два ствола с двух сторон уперлись Бестужеву под ребра, и он, зажатый меж двумя боевиками, сказал почти спокойно:

– Браунинг в левом внутреннем кармане.

– И второй в рукаве, на резинке, – подсказала Надя.

– Милая, зачем же выдавать столь интимные подробности… – грустно сказал Бестужев.