Аукцион судьбы. Книга вторая

Первое, что интересовало Сашу – жив ли Олег.

Ей постоянно снились сны, в которых она вновь и вновь видела, как в его тело входят пули. Одна за другой. И как он заваливается на спину. Дальше – темнота. Саша каждый раз просыпалась в поту, беззвучно плача во сне. В конечном итоге, ей пришлось выписать антидепрессанты, иначе девушка самостоятельно с бессонницей и приходящими кошмарами справиться не могла. Волнение и ночной стресс ей были строжайше противопоказаны.

Единственный, кто мог ей более-менее внятно рассказать об Олеге, был Григо. Позвонить из Германии у неё не было возможности, пришлось ждать возвращения в Россию.

– Египетские напастия, Сергеева, ты жива!

– Прикольное выражение, Гриша. Привет.

– Привет! Ты где? Что ты там натворила, Шурик?

– Гриша, а ты можешь приехать ко мне? Вернее, к крестному. Ну, ты понял меня.

– Шурик, ты серьезно считаешь, что твои родоки пустят меня на порог?

– Пустят, Григо. Я позабочусь.

Пришлось подключать маму. С папой разговаривать было бесполезно. Тот демонстративно хлопнул дверью, уйдя на работу раньше положенного на два часа. Он устроился работать на «скорой», и родители поговаривали, что, как только Саше станет легче, они переедут на съемную квартиру. Крестный ворчал, говоря, что их присутствие не обременяет его, но Саша понимала стремление папы уединиться. Жить у бывшего соперника, пусть и близкого человека, сложно.

Григо явился с огромным букетом гербер.

– Ого. Неприподъемный. Нужна не ваза, а ведро.

– Во-во. Где у вас тут можно заныкать ведро?

Мама находилась дома, поэтому принесла его без лишних вопросов, тоже понимая, что подобную красоту в обычную вазу не уместить.

– Здравствуйте, Вера Анатольевна.

– Привет, Гриша. Рада тебя видеть.

Мама испекла пироги и, быстро накрыв на стол, ушла, чтобы не мешать разговору.

– Гриш… Ты знаешь, о чем я хочу спросить.

Саша не стала ходить вокруг да около.

Молодой человек скривил губы, и на мгновение ей показалось, что в его глазах промелькнуло разочарование.

– Знаю, Сергеева. Об Осетине, правильно?

– Да.

– Что именно тебя интересует?

– Он… – Саша сглотнула, чувствуя, как от тревоги и от страха её начинает мутить, – … живой?

Гриша даже хмыкнул и скрестил руки на груди.

– Конечно! С чего ты решила, что Белосов мертв? Он тертый калач, и без защиты не полез бы в пекло. Да, шкуру ему в очередной раз попортили, но, по моим последним данным, он жив и почти здоров.

Саша на секунду прикрыла глаза, борясь с обрушившимся на неё облегчением.

Жив…

Остальное… не важно?

– Почти здоров?

– Говорю же, получил он там пару новых дырок, но не смертельных. Броник его спас.

Саша вспомнила тот роковой день. Разве на Олеге мог находиться бронежилет? Сомнительно.