Аукцион невинности. Двойная ставка

— Захар! Вот только не надо говорить, что тебя нет! И не надо не пускать меня! Я что, с улицы к тебе пришла?

Марина, оттолкнув секретаря, врывается в кабинет, волосы собраны, норковая накидка, брюки, на губах яркая помада. Вот вроде красивая женщина, но до того уродливая и испорченная изнутри, постоянно что-то требующая и устраивающая скандалы. Не понимаю, как с ней Егоров живет?

— Захар, что происходит?

— Ты пришла, ты и говори, что происходит? Не выспалась? Не с той ноги встала? Или вчера перебрала с вином?

— Вот не надо меня позорить, я не пила вчера.

— Не пила, молодец. Чего хотела? Говори и проваливай.

Откидываюсь в кресле, эрекция спала моментально, как только я услышал голос своей ошибки молодости, за минутную слабость с которой, мне приходится расплачиваться уже двадцать пять лет.

— Это я чего хотела? Это ты мне объясни, почему на мальчике нет живого места? Почему он зверски избит? Как ты мог допустить такое? Тимур что, с цепи сорвался, чтоб из-за какой-то шлюхи так уродовать человека?

— Тот, кого ты называешь человеком, чуть не изнасиловал девушку, при этом был под наркотой. Тебя не смущает, что твой сын так разъезжает по городу, а еще пытается сунуть свой отросток во всё, что движется?

— Весь в отца.

Марина смотрит с вызовом, ее не волнует, что сделал Свят и в каком состоянии он был, главное — это устроить скандал мне, указывая на то, какой я хреновый отец.

— Этому выродку никто не давал права так поступать, а если я узнаю и увижу еще раз такое, то сам, лично вырву ему руки, — повышаю голос, приподнимаясь над столом.

— Так это правда? Все правда, что говорил сын? Ты привел в дом дворнягу, скупаешь ей весь магазин и вы ее еще трахаете вдвоем?

— Марина, закрой рот, пока я не сделал тебе больно. — Слова больно задели, сжал в кулаке бумаги. — Если еще, из твоего поганого рта, вырвется хоть слово, я запихаю его тебе обратно в глотку.

— Господи, это немыслимо, какой ужас. Правда? Действительно правда? А мне говорил Егоров, что вы странные с ТТ, везде вдвоем, как неразлучники.

— А Егорову своему передай, пусть за твоей пиздой следит. А то странно, что заместитель прокурора и не знает, где его баба любит отдыхать.

Грязные методы, чтобы заткнуть рот, но они работают всегда. И с чего это Егоров так интересуется нашей личной жизнью?

Обходя стол, подхожу к женщине, Марина все еще смотрит с вызовом, поджимает губы.

— Тебя всегда тянуло на всякую шваль.

— Ты самая редкая из них.

— Где вы ее вообще подобрали?

Хватаю Марину за горло, сжимаю его, моментально перекрывая кислород, теперь в ее глазах ужас, она цепляется за локоть, перебирает ногами. А мне хочется придушить ее за каждое сказанное слово.

— Запомни и передай всем: моя личная жизнь никого не должна ебать, тебя в первую очередь.