Аукцион невинности. Двойная ставка

Очнулся в камере, весь залитый кровью, и было не разобрать, где моя, а где чужая. Сидел там две недели, пока ТТ и адвокаты разруливали дела. А мне не нужна была их помощь, я все еще хотел смерти и не хотел жить. Выл волком в бетонный потолок, так что охрана боялась заходить.

И пусть мне никто не говорит, что Сафронов невиновен, в смерти собственной сестры, которую он подложил под друга-садиста и наркомана, а все ради того, чтоб нагадить мне.

Он виноват, еще как, он знал о наших отношениях, знал и сыграл на этом. Но, сука, он все еще дышит воздухом и ходит по этой земле, а моя девочка — нет.

Пусть сяду, плевать, отсижу и выйду.

Но вышло все иначе.

И вот спустя пятнадцать лет передо мной стоит девушка, в темных глазах которой страх, плечи напряжены. Я вижу, как дрожит прядь выбившихся из прически волос, как она прерывисто дышит.

Не понимаю, как она могла связаться с такой гнидой, как Сафронов, но он сейчас влиятельная гнида, много кому подмазал. Видно, что неиспорченная девочка, даже я поверил, что девственница, когда она голая стояла в клубе, продавая себя.

Но вдруг это все притворство, хорошая игра ради чего-то?

Вцепился пальцами в подлокотник кресла, затягиваюсь сигарой, выпуская густой дым, Тимур стоит в стороне, я чувствую его напряжение. Делаю один большой глоток виски.

— Говори.

— Он не мой любовник, точнее, был им давно.

— Как вы познакомились?

— Шесть лет назад я пришла работать к нему в фирму, наш роман длился недолго, я забеременела, он бросил. Все по схеме глупых наивных дур, которых, как я, было у него много.

— Почему он тебя бросил?

— Забеременела.

— Ты любила его?

Девушка думает.

— Да, я думала, что люблю, но такие люди не достойны любви, — опустила голову, но тут же подняла, уверенно глядя в глаза. — Я люблю свою дочь, мне неважно, от кого она, ребенок не виноват, что его отец — подонок. Именно ради нее пошла на аукцион, а не то, что вы думаете.

— А что я думаю?

— Что я каким-то образом с ним связана и подослана к вам ради чего-то.

— А котенок умная девочка, — Тимур стоит в стороне, делает вид, что ему забавно, снова шутит.

— А почему я узнаю об этом от нее, а не от тебя, ТТ?

— Потому что от нашего котенка мало бы что осталось, узнай ты раньше.

Он считает меня неуправляемым, да, в этом городе я совсем не контролирую себя, прошлое накрывает, выворачивая наизнанку.

— Ты не совсем умная, если попалась нам на глаза, после того как получила деньги за аукцион, и совсем дура, если требуешь снова.

— У меня их нет.

— Подельник забрал? У Сафронова сейчас тяжелое положение, я знаю.

— Да нет у меня никакого подельника, нет, и не было, — девушка повышает голос, делает два шага вперед, смотрит в глаза, сжимает кулачки. — На операцию нужны мне деньги, дочери моей, больна она.