Аукцион невинности. Двойная ставка

— А синяк?

— Об дверь ударилась на кухне, бабуль, я ни с кем не подралась, ничего не украла, ничего выходящего за рамки закона. Извини, я позже позвоню, работать надо.

Отключаюсь, чтоб не посыпалось еще больше вопросов, на которые я не знаю, что ответить, лимит лжи близкому человеку исчерпан. Смотрю на экран смартфона, почти семь вечера, моя смена сегодня до двенадцати. Нужно идти в триста тринадцатый, я не убегу, как говорил Шумилов, но очень не понравились его намеки об отце моего ребенка.

Быстро иду по коридорам отеля, сегодня много народа, в ресторане банкет, приглашенные гости заселяются в номера, нужно разнести белье. Оксана Валерьевна разговаривает с управляющим, но провожает меня долгим придирчивым взглядом.

На первом этаже у ресепшена Вадим, за стойкой блондинка, она что-то ему рассказывает, улыбается. Это, наверное, и есть его девушка, о которой говорила Лида. Чувствую взгляд мужчины, от него жжет между лопаток.

У триста тринадцатого одергиваю платье, поправляю фартук, приглаживаю собранные в низкий пучок волосы.

Нервничаю ужасно, так что душа трясется от страха и покалывает кончики пальцев.

Три удара в дверь, жду, но мне не отвечают. Прислушиваюсь, тишина. Закрадывается сомнение, а вдруг мужчины съехали? Кусаю губы, стучусь снова.

Во мне сейчас то самое разочарование, которое испытывает ребенок, получив на день рождения не тот подарок, что хотел. Странное сравнение, только я не ребенок и иду получать деньги за два месяца секса.

— Привет, котенок.

Меня обнимают за плечи, крепко ухватив руками, прижимают спиной к груди, громко шепчут, касаясь губами мочки уха. Вздрагиваю, напрягаясь еще больше, терпкий запах одеколона и сигаретного дыма, щелчок дверного замка, меня тащат вперед.

В номере полумрак, мужчина все еще прижимает меня к себе, не выпуская из рук. Задерживаю дыхание, как перед прыжком в глубину.

— А могла ведь не приходить, я надеялся на твое благоразумие.

— Его давно нет.

Разворачивает, схватив за подбородок, поднимает мое лицо, заглядывая в глаза. Его освещает лишь тусклый свет уличных фонарей из окна. Тимур серьезен, изучает меня. Он очень красивый мужчина, как модель из рекламы дорогого парфюма: стильный, уверенный, сильный.

Неужели киллеры бывает такими?

Уголки губ взлетают вверх, словно он читает мысли, ведет большими пальцами по моим щекам, двигаясь вперед. Пячусь назад, пока не упираюсь ягодицами в подоконник.

Одна рука Тимура на моих бедрах, сжимает ткань, задирая подол платья. Другой рукой обхватывает затылок и, не дав ничего сказать, пресекая мое слабое сопротивление, целует.

На его губах вкус мяты, язык уже ласкает мой, сжимаю пальцами рубашку на его груди, пытаюсь оттолкнуть.