Аукцион невинности. Двойная ставка

Помогаю второй рукой, кручу, сжимаю, у меня совсем нет опыта, что и как делать.

Захар давит на плечи, заставляя встать на колени, каждая мышца в его теле напряжена, ноги широко расставлены.

— Открой ротик.

Он обхватывает мою руку, которая сжимает его член, делает несколько резких движений. Я словно в ступоре, смотрю на то, как он кончает, и сперма мощными толчками вырывается наружу, на мое лицо, губы, грудь.

— Блядь…сука…твою же мать.

Захар глубоко дышит, матерится, все так же тяжело смотрит на меня, размазывая по моим губам свое семя.

— Стой и не двигайся, руки вверх. Руки, я сказал, вверх.

Сзади Захара открылась дверь душевой, он напрягся еще больше, человек в камуфляже с черной маской на лице уперся ему в спину автоматом.

— Выходи медленно и без резких движений.

Мой покупатель лишь повел головой на этот приказ, криво ухмыльнулся, снова посмотрел на меня, в глазах вспыхивает гнев и презрение.

— У меня всего двое, Шумилов и шлюха.

Шлюха, какое точное попадание в мой образ, я на коленях, и вся в сперме. Ну а кого они могли еще встретить в борделе?

ЧАСТЬ 13

— Саша, ты в порядке?

Испуганно дергаюсь в сторону, я последнее время только и делаю, что шарахаюсь от любого звука, вопроса и резкого движения. На пол из рук падает стопка чистого постельного белья. В помещении шумно, работают стиральные машины и центрифуги.

Смотрю в лицо мужчины и реально несколько долгих секунд соображаю, кто передо мной. Вадим взволнован, держит меня за локоть, перевожу взгляд на его руку.

— Не трогай, — почти шепотом, но он слышит, отступает на шаг.

— Саша, что с тобой? Тебе плохо?

Понимаю, так нельзя с человеком, смотрю в его голубые глаза, на четкий профиль, он на самом деле переживает за мое состояние. Со стороны я точно выгляжу больной и забитой.

— Извини, просто задумалась, ты напугал.

— Иди домой, смена почти закончена.

— Да, хорошо, — подбираю упавшее белье, Вадим помогает.

— Хочешь, подвезу тебя, мне по пути. Ночка была жаркой. Слышала, из четыреста четырнадцатого украли портмоне и женскую сумочку? Почти всю ночь общались с полицией, истеричной дамочкой и ее мужем.

— Нет, не слышала.

У меня тоже, можно сказать, ночка была горячей. Как вспомню, покрываюсь липким потом от страха. А еще перед глазами тот взгляд Захара, полный презрения и недоверия и нескрываемой ненависти.

Он не поверил мне, ни одному слову, и то, что в номер ворвался отряд ОМОНа и уложил обоих мужчин, голыми, лицами в пол, он считает, что в этом есть мое прямое участие.

Если бы у меня было чуть больше времени, я бы объяснила, что я обычная горничная и мне нужны деньги на операцию дочери, и весь этот маскарад не моих рук дело. Но я так и не успела ничего сказать, просто не посчитала, что это вообще нужно говорить.