Аукцион невинности. Двойная ставка

Сколько, сколько они тебе заплатили? Почем купили? Хочешь, дам столько же?

— Отпусти!

Отбиваясь из последних сил, выворачиваясь в его руках, удается пнуть в пах, Сафронов вскрикивает, хватается за яйца. Несколько шагов, открываю дверь, но что-то проносится мимо, громкий лай и рычание.

Тот самый лабрадор Бани, из окна он казался меньше, но сейчас грозный пес злобно рычит на Сафронова, оскалив острые зубы, готовый кинуться на Сафронова в любой момент.

Надо завести вот такого грозного паса, нет, еще больше, чтоб внушал страх и был защитником. Пытаюсь отдышаться, поправляю разорванное платье и спутанные волосы, вытираю слезы.

— Бани, Бани, ты чего, это же я.

— Какую нужно сказать команду, чтоб он откусил тебе яйца? Взять?

Сама не ожидала, но пес кинулся на мужчину, цепляясь в его руку, плотно сжав челюсти, отчего тот заорал, словно его режут. Через несколько секунд в комнату вбежала охрана, они оттащили собаку, та все еще заливалась лаем и вырывалась из рук.

— Сука, я с тебя шкуру сдеру. Вот только доберусь, тварь такая. Скорую, вызовите скорую, врача, я истекаю кровью, и пусть его пристрелят.

Нет, я скорее сама сдеру с него шкуру, чем позволю погубить такого храброго Бани. Если бы и он Сафронов меня мог изнасиловать и ни кто бы, ни помог. За мной снова запивают дверь, оставляя одну, тру запястья, саму все еще колотит, адреналин кипит в крови. Надо умыться, взять себя в руки, они скоро приедут, я знаю, я чувствую это.

Но лишь открыв воду в ванной, смотрю на себя в зеркало, губа разбита, немного припухла, меня срывает в истерику. Зажав рот ладонью, сажусь на пол и просто реву, не в силах остановить слезы. Нет, это не из-за Сафронова и его попытки меня изнасиловать, это совсем другое."

"Я так их люблю. Сразу двоих. Угрюмого Захара, что все не может отпустить свое прошлое, пошлого и насмешливого Тимура, бывшего киллера.

Люблю, но не смогу быть с ними. Все неправильно, меня купили, мы заключили сделку. Все наши эмоции друг к другу обострены ситуацией, это пройдет. Они не смогут делить меня, а я не буду стоять между ними.

ЧАСТЬ 44

Тишина давит и напрягает.

В этой вязкой субстанции слышен лишь звон приборов, шелест салфеток, монотонное тиканье часов на стене гостиной. У меня обострены чувства, я слышу все в несколько раз сильнее и чувствую острее.

Вот мужчина скребет ножом по тарелке, а кажется, что режет железом стекло, от этого мурашки бегут по коже, вот отправляет кусок мяса в рот и жует его, запивая вином.

Прикладываю пальцы к губам, меня сейчас вырвет от запаха, от вида, от всего происходящего вокруг.