Атомный поезд. Том 1

В рюмочной наступила тишина. Фальков встал и, набычившись, посмотрел вокруг. Посетители отводили глаза, настороженная тишина сменилась обычным приглушенным гулом.

– То-то!

Он поднял хронограф. Тот был цел и невредим.

– Сволочь!

Нетвердой походкой Фальков направился в туалет. Всклокоченный мужик с осоловелыми глазами, бессмысленно глядя в зеркало, застегивал ширинку. Фальков протянул ему часы.

– Держи, дружище, дарю!

«Дружище» сноровисто принял подарок, осмотрел его и немедленно исчез.

– Хоть бы спасибо сказал! – укоризненно сказал Фальков ему вслед.

Вернувшись в зал, он взял еще сто граммов и бутерброды с сырокопченой колбасой и сыром.

– За успех, дядя Веня! – он в два приема выпил водку, быстро проглотил бутерброды. Появился аппетит, и генерал заказал грилевого цыпленка и еще двести грамм.

Ничего они не сделают! Сейчас не те времена. Вон, по телевизору показывают: взяли одного профессора с поличным – кадровому американскому разведчику секрет нашей торпеды продавал! На магнитофон все записали, на видео… Раньше шлепнули бы профессора в два счета без всяких разговоров да заклеймили позором на вечные времена… А теперь не так: и адвокаты стеной на защиту встали, и общественность хай подняла… Дескать, и разведчик-то бывший, и торпеда не секретная, и видеозапись нечеткая… Американца помиловали и отпустили, а профессора судили-рядили да дали условно в конце концов…

Фальков и не заметил, как обглодал все кости и допил водку.

Ну, выгонят, в крайнем случае, всего-то и делов! Денег у него уже достаточно и лежат в надежном банке, какой ни в жизни не лопнет. Можно здесь хорошее место найти, например, в оружейном бизнесе, а можно за океан перебраться… Живет же там Калугин припеваючи, и Резун живет, и Гордиевский, да еще целая куча настоящих предателей. А он-то фактически и не предавал ничего… Так, сообщил то, что и без него известно…

Домой Фальков пришел пьяным, но в хорошем настроении. Чтобы умилостивить Наталью Степановну, ему пришлось выполнить свой супружеский долг. Эту тяжкую обязанность, как и шпионские дела, нельзя было переложить на многочисленных подчиненных, адъютантов и ординарцев.

* * *"

"Да, было время… Шахтеры считались самыми высокооплачиваемыми рабочими в СССР. Салага, спустившийся под землю учеником крепежника, зарабатывал триста рублей, опытный проходчик – четыреста пятьдесят, а машинист угольного комбайна – все шестьсот. А мясо тогда стоило на рынке три рубля за кило, простые туфли – семь, костюм – шестьдесят.