Атомный поезд. Том 1

Потому что чуткие детекторы низкой радиации зафиксировали излучение «Молнии» и безошибочно определили его природу: не фоновое загрязнение, не ампула с цезием, а ядерный боезапас с шестнадцатью разделяющимися боеголовками! Сложная аппаратура вмиг пробудилась ото сна – как солдат, вскакивающий по сигналу «Тревога!» Маршрутный датчик зафиксировал местонахождение и направление движения «Мобильного скорпиона», фотокамеры сделали по серии снимков. Одна сфотографировала пятый, шестой и седьмой вагоны БЖРК, эмалевые таблички «Тиходонск – Воркута» и местность, открывшуюся после прохождения литерного состава: железнодорожный переезд со шлагбаумом и надписью «Кузяевка». Вторая фотокамера отсняла местность по другую сторону полотна: пруд, водокачку и ремонтное депо. Снимки позволяли идентифицировать местность, а в сопоставлении с данными аэрокосмической съемки реконструировать маршрут «Мобильного скорпиона». Кроме того, был получен его внешний вид, установлен тип и точное местонахождение ядерного боезаряда.

Технический гений профессора Лоуренса Кольбана сделал свое дело: операция «Сеть» была успешно завершена. Теперь можно было наплевать на конспирацию и передать важнейшую информацию в Центр: либо путем радиообмена с одним из спутников, либо путем вертикального взлета шпионских контейнеров и пересечения ими на бреющем полете государственной границы России, либо путем катапультирования капсулы с разведданными в верхние слои атмосферы, где ее перехватит стратосферный истребитель. Если бы перед Лоуренсом Кольбаном была поставлена такая задача, то можно не сомневаться, что он бы ее успешно решил. Однако, поскольку стопроцентной уверенности в том, что «Сеть» поймает «Мобильный скорпион» уже при первом тралении, ни у кого не было, то и способы чрезвычайного завершения операции не разрабатывались, а следовательно, ни один из перечисленных путей возвращения на рассмотрение Кольбана не выносился. Теперь следовало ждать, пока контейнеры естественным ходом выйдут за пределы российской территории. В конечном счете, это дело нескольких дней. Ибо что может случиться с опломбированными ящиками, содержащими внутри никак не проявляющую себя аппаратуру пассивного действия? Ровным счетом ничего.

* * *– В целом, все прошло нормально, Николай Тимофеевич. Хотя, должен покаяться, норму мы превысили…

Кудасов изобразил раскаяние.

– Ну что ж, повинную голову меч не сечет, – Кравинский снял очки и потер переносицу, на которой отпечаталась красная полоска.

– С Беловым-то как пообщался? – доброжелательно спросил он.

Старлей пожал плечами.

– Вначале нормально. Он мне про службу рассказывал…

– Срочную? Про трудности и невзгоды? – оживился Николай Тимофеевич.