Атомный поезд

"

"Ещё семь лет назад информация о смерти шпиона никогда бы не стала достоянием гласности, и контрразведка могла использовать эту тайну в своих целях. Например, от имени покойного вести какую-то игру с резидентурой. Скажем, выманить самого Бицжеральда или кого-нибудь из сотрудников на «моменталку» или контейнерную операцию и захватить их с поличным. А поскольку последствия захвата заранее предусмотреть трудно, то и Бицжеральд мог лежать на земле в луже собственной крови… Бр-р-р! Его передёрнуло. При такой профессии это вполне реальный вариант.

Хорошо, что в России журналисты так усердно делают свою работу, что предупреждают иностранных разведчиков об опасности и срывают козни ФСБ! Они называют это «свободой печати», но даже в Штатах, где свобода печати возведена в абсолют и является одним из главных столпов американской демократии, самые влиятельные газеты и телеканалы не стали бы в ущерб ФБР подыгрывать шпионам!

Заперевшись в кабинете, Бицжеральд взвесил все последствия происшедшего. Утрачен многолетний источник информации, особенно важный сейчас, когда Центр интересуется «Мобильным скорпионом». Печально, конечно, но ничего особо страшного не произошло. В ЦРУ, кроме него — Генри Ли Бицжеральда, есть техническая разведка, есть нелегальная сеть агентуры, есть специальные офицеры, способные прибыть на место и добывать информацию гораздо эффективнее, чем посольская резидентура… А вот у самого Бицжеральда есть только он один! И ему крайне нежелательны те неприятные последствия, которые могут возникнуть! Много лет контакты между покойным Прометеем и резидентурой поддерживал Курт. Отработка связей шпиона неизбежно приведёт к нему. А он укажет на военного атташе. Если уже не указал: ведь в последнем звонке Фальков прямо обвинил Курта в возможном провале! Да-а-а… Конечно, «холодная война» закончилась и «острые акции» вроде бы не приветствуются, однако что делать, если без них не обойтись?

***Размашистым шагом господин Слепницкий спустился вниз по мраморной лестнице, почти обогнав бесшумный лифт с прозрачными стенками. В просторном и комфортабельном холле «Мариотт Гранд отеля» тихо и проникновенно звучала живая музыка: пианистка в белом бальном платье и скрипач во фраке вкладывали в игру не только мастерство, но и душу. Толстый ворсистый ковёр гасил шаги, респектабельная публика в холле разговаривала тихо и уважительно, вышколенные швейцары и секьюрити зорко смотрели: не надо ли кому-то помочь.

Курт хотел зайти в «Самобранку», съесть великолепное карпаччо из говядины, каких не делают даже в Европе, запить рюмкой хорошей водки, отмечая начало нового делового дня, но времени было не очень много, и он ограничился чашкой кофе в лобби-баре.