Атомный поезд

— Наталья, посмотри внимательно, все ли вещи на местах!

— А что случилось?

— Делай, что я тебе сказал! — повысил голос Вениамин Сергеевич, а про себя добавил: «Дура!»

Прометей, крадучись, продолжил обход квартиры. «Надо было оставлять секретные метки: волосок, кусочек бумажки, нитку», — раздражённо попенял он Вениамину Сергеевичу.

«Но если каждый день ставить такие метки в собственной квартире, а потом их проверять, выверяя доли миллиметра и вспоминая, не было ли сквозняка, не трогал ли вещи сын или дочь, или жена, — то можно свихнуться», — возражал Прометею Вениамин Сергеевич.

И он был прав: психическое расстройство — нередкий конец для шпиона. И Прометей тоже был прав. А наметившееся раздвоение сознания подтверждало последний тезис.

Прометей приблизился к телефону и снял трубку с аппарата. Приложил её к уху и набрал первый попавшийся семизначный номер. Отключился. Снова набрал. Опять отключился. Гудок появлялся с секундным опозданием. Это могло ничего не значить, а могло значить очень многое.

— Все вроде на месте, — сказала Наталья Степановна. — Ложка вроде не так лежит, но, может, я забыла…

Фальков взволнованно ходил из угла в угол.

— Вспомни, внимательно вспомни, к нам никто не приходил в последние дни? Сантехник, телефонный мастер, врач? Или вообще, может, ты замечала что-то подозрительное — на улице возле дома, в подъезде, на этаже…

— Да нет, ничего. А что случилось? — супруга встревожилась не на шутку.

— Ничего, ничего… Ты же знаешь мою работу… Надо быть бдительным!

Фальков достал двадцатикратный бинокль, подошёл к окну, слегка отодвинул штору и выглянул на улицу. Сквозь мощные окуляры осмотрел двор. Вроде ничего особенного или необычного… Разве что незнакомый белый микроавтобус рядом с аркой… Неужели это пост наблюдения?! Сволочи! За кем следят?! За ним, за генералом Фальковым? Да чем он это заслужил? Ах, сволочи! Мысли в голове Вениамина Сергеевича перепутались окончательно. Он чувствовал, что нужно искать какой-то выход. Но он выхода не видел.

— Да что с тобой, Веня? — Наталья Степановна смотрела с беспокойством. — Чем ты так озабочен? Что случилось? На тебе лица нет!

Фальков обхватил голову руками и энергично растёр пальцами виски. В равной мере всё происходящее может быть плодом воспалённого воображения. Комплексом вины. Глубоко запрятанной в подсознание, но угнетающей его вины.

— Ерунда. Обычная бдительность.

Холодный пот струился по лбу и щекам генерала.

— Слышал, какой бдительный, гадюка? — сказал оператор в белом автобусе. Его напарник молча кивнул.

***БЖРК мчался по необозримой степи. За стальной обшивкой шла своя, скрытая от посторонних глаз жизнь.