Атомный поезд

А потом старшим смены или расчётчиком. Эти должности дальнейший рост обеспечивают.

— Ни фига себе! — Кудасов отставил бутылку. — Ты же считать не умеешь!

— Ну и что… Кому они нужны, эти расчёты? Люди десятки лет считают, а что толку? Все в корзину идёт. И я так же посчитаю!

— А если учебно-боевой пуск?!

Коротков спокойно допил своё пиво.

— Тогда в полк столько спецов нагонят, найдётся кому расчёты сделать!

Кудасов покрутил головой.

— Ну, ты даёшь! А если война? Если настоящий боевой запуск?

— Тогда за промах спрашивать некогда будет. И некому. Да и не с кого.

Андрей отбросил бутылку.

— Чего вы все на меня набросились? Про себя лучше расскажите!

Глушак шмыгнул носом.

— У меня диплом с отличием. Зайду первым, может, чего-то приличное и вытащу…

— А я возьму, что дадут, — сказал Смык. — У меня-то волосатой руки нет.

— А ты, Санек, что думаешь?

— А чего тут думать… Я и под землю могу залезть. Вот только…

— Что только? — живо отреагировал Андрей.

— Я же жениться надумал. А Оксанке это вряд ли понравится.

— Товарищи офицеры, — командным голосом начал Коротков. — А может, нам водочки тяпнуть?

— Грамотно, товарищ лейтенант, — с показной почтительностью кивнул Боря Глушак. — Если за ваш счёт, то я готов!

— А я уже сыт всем этим по горло! — Смык встал.

— Я тоже — пас, — поддержал товарища Кудасов.

Они пошли по нижней аллее, Коротков долго смотрел им вслед.

— А ведь они завидуют мне! Нам с тобой завидуют, Боря! Вот ведь как жизнь оборачивается!

В голосе его была искренняя обида.

***— Эй, милок! — скрипучий старушечий голос вкрадчиво проник в затуманенное сознание Ладынина. — Просыпайся, тут к тебе пришли!

Виктор открыл глаза. С трудом сфокусировал взор на изборождённом морщинами лице Бабы-яги с метлой в руках. Мгновением позже пришло осознание того, что он лежит на больничной койке, а бабушка в давно не стиранном белом халате держит не метлу, а швабру.

За ней стоял средних лет милиционер с папкой под мышкой. Он деловито приставил к кровати стул, уселся с привычной основательностью, достал какие-то бумаги и только потом взглянул на забинтованного парня.

— Здорово, герой! Я участковый, капитан Вершинин, веду дознание по твоему делу. Как себя чувствуешь?

— Внутри все гудит, — вымолвил Виктор. — Я как трансформаторная будка. И слабость. А боли не чувствую.

— Будка говоришь? Бывает. Ну, рассказывай, как всё было.

Виктор поднял свободную руку, дотронулся до бинтов на голове. Вторая рука была закована в гипс.

— Мотоцикл цел? — озабоченно спросил он."

"— Во даёт! — капитан обернулся к санитарке, как бы приглашая её в свидетели.