Атомный поезд

Девочки воспитанные, никогда сами не пристают, ждут, пока их выберут. Но и гонорары у них соответственные: триста-пятьсот долларов. Сейчас многие стали брать в евро. Что поделаешь — девальвация!

— Вы меня пригласили, чтобы читать лекцию про местных блядей? А вы не подумали, что генералу не следует посещать подобные притоны?

В Слепницком Вениамина Сергеевича раздражало буквально все. И самое главное — его мерзкий бархатистый акцент и барственная снисходительность, которая особенно явно проскальзывала в тоне, когда Курт величал Фалькова по имени-отчеству и на «вы». Мерзкий, скользкий, отвратительный тип. Самоуверенный, кичащийся превосходством над собеседником. Насколько же он, интересно, уверен в своей власти над Вениамином Сергеевичем? Наверное, на все сто процентов. Фальков опять скрипнул зубами.

Курт улыбнулся. Как показалось Прометею — змеиной улыбкой подлеца и иуды.

— Не волнуйтесь, Вениамин Сергеевич! Сейчас не одна тысяча девятьсот семьдесят четвёртый год. Сейчас мы живём в свободной и, как стало модно говорить, толерантной стране. Терпимость распространилась настолько широко, что никто не видит ничего предосудительного в посещениях подобных мест. Здесь бывают депутаты, судьи, прокуроры, ответственные работники министерств, и генералы, уверяю вас, тоже бывают. И ничего плохого в этом нет. Кроме хорошего.

Совсем молодая девчонка с круглым простоватым лицом подошла откуда-то сбоку и вытаращила глупые бесстыжие глаза.

— May I come to you? — с ужасным акцентом произнесла она.

— No! — грубо ответил Курт и отмахнулся. Девчонка исчезла.

— Что она хотела?

— Дура! Приняла нас за иностранцев.

— Вы же говорили, что здесь они не пристают к мужчинам!

Собеседник развёл руками.

— Как правило, нет. Но бывают и исключения…

— Посмотрите, справа, через два столика! — перебил его Фальков. — Там сидит какой-то уголовник и всё время бросает на нас косые взгляды!

— Не беспокойтесь, — усмехнулся Слепницкий, не поворачивая головы. — Никакой это не уголовник. Это Федя — хороший парень, спортсмен-рукопашник. Он нас прикрывает.

Фальков поёжился. Ему ещё больше стало не по себе. «Ну и рожа, — мелькнула неприятная мысль. — Такой убьёт, и глазом не моргнёт. Хорошо, что неподалёку в машине дежурит прапорщик Семёнов, который всегда вооружён…»

— Давайте к делу, — резко сказал он. — Зачем вы меня пригласили?

За соседний столик присела похожая на итальянку брюнетка в чёрно-белом наряде. Она заложила ногу за ногу и обхватила двумя руками колено. Маникюр был тоже двухцветный — чёрный ноготь чередовался с белым. Такого авангарда Вениамин Сергеевич никогда не видел. Но вдруг почувствовал прилив возбуждения.