Атомный перебежчик

 – На нем я брал призы и на шоссейных гонках в своей провинции, и на кроссах в горах по пересеченной местности. Хочешь убедиться, что я говорю правду? Садись сзади! Жаль, шума от него много, а то бы мы с тобой до самого озера за полчаса долетели. А так придется кружить по лесам от погони. Все равно нас услышат.

– Ладно, Хевард, ты меня убедил! Только давай мы с тобой немного правила изменим. Мотоцикл немецкий, звук для фашистов свой, знакомый. Делим роли следующим образом: ты только ведешь мотоцикл, ведешь его напрямик, прорываемся; а я за твоей спиной с гранатами и двумя автоматами обеспечиваю огневое сопровождение. Экономим время! Согласен?

Лунд посмотрел на русского с интересом. Усмехнулся, оглядел с ног до головы, что-то прикидывая, потом ответил, в глазах норвежца появились огоньки азарта.

– Если бы я тебя не видел в бою там, на аэродроме, Борис. Если бы ты на моих глазах не взорвал бронетранспортер, а потом еще и не прикрывал трофейным пулеметом мою группу, я подумал бы, что ты болтун. Хорошо, давай устроим с тобой гонки по пересеченной местности. Стрелять ты умеешь, а умеешь ли ты в мотоциклетном седле держаться на крутых поворотах, когда крен будет градусов тридцать?

– Ты это почувствуешь уже на первых километрах, – пообещал Коган.

Мотоцикл взревел после первого же толчка стартера. Лунд ловко перекинул ногу, уселся на переднее сиденье, подождал, пока сзади усядется русский, рассует по карманам гранаты так, чтобы удобно было доставать, удлинил и накинул на плечи ремни двух автоматов. Запасные обоймы сунул за пазуху.

– Гони! – крикнул Коган в ухо норвежцу, и мотоцикл рванул с места, набирая скорость.

Это могло бы быть прекрасным, давно забытым ощущением, если бы не текущая ситуация. Сейчас достаточно одной пули, и Лунд потеряет управление, мотоцикл грохнется, перевернется. Достаточно одной пули в двигатель, в бензобак, и результат тот же. Их будут видеть все и будут в них стрелять. Вопрос в том – попадут ли. Нелегко попасть в относительно небольшую и быструю цель. Тем более что цель эта тоже будет стрелять.

Мотоцикл полетел между деревьями, сноп света его фары заметался по стволам и сугробам. Норвежец умело наклонял машину на поворотах, выставляя ногу, опирался на нее, когда мотоцикл заносило на скользкой дороге. Резина с глубоким протектором, как у вездехода, хорошо держала сцепление с рыхлым снегом и мерзлой землей. Партизан действительно демонстрировал мастерское вождение и владение техникой.

– Немцы! – крикнул Лунд, повернув голову.

– Понял! – гаркнул в ответ Коган и большим пальцем руки поочередно дернул затворы автоматов.

Крутой поворот – и мотоцикл выскочил из леса на открытое пространство. Здесь начиналась какая-то деревушка. Дорога была закрыта полосатым шлагбаумом.