Атомный перебежчик

Буторин рассказывал, что немцев бьют и все дальше отгоняют от города. Что теперь Ленинград будет спасен. А Вера рассказывала, как они эти месяцы работали на фабрике, как было тяжело и порой хотелось плакать от усталости.

Виктор сидел, прихлебывал чай и посматривал на девочек. Что у него творилось в душе, знал только он один. Так разрываться на части было выше человеческих сил. Буторин боялся вопроса. И боялся своего ответа. Он боялся и того, что девочки этого вопроса не зададут. И ему придется уйти. А что потом, дальше? Он ждал и боялся, что старшая Вера или маленькая Надя вдруг спросят: «Дядя Витя, а когда немцев прогонят, вы возьмете нас к себе?»

Буторин поставил чашку и сказал, что ему пора идти. Фраза получилась деревянной и неискренней. Он потер руками лицо, чтобы хоть как-то скрыть неловкость, возникшую в этой паузе. А в голове вертелась одна мысль: «И за это, гады фашистские, вы тоже мне ответите!»

Вера и Надежда, думал Виктор, когда они вчетвером спускались по лестнице. Вот что нам нужно всем: Вера и Надежда. И еще Любовь…

Глава 4

Когда группа, промерзшая в шинелях на ветру, с раскрасневшимися лицами, торчащими из офицерских шапок с опущенными «ушами», ввалилась в отведенный им кубрик, первым на месте замер Шелестов. Остальные, едва не споткнувшись о своего командира, тоже замолкли и замерли на месте. У окна, положив ногу на ногу, склонившись над картой побережья Норвегии, сидел Платов в общевойсковой форме с генеральскими погонами.

– Ну что встали? – не отрываясь от карты, спросил начальник. – Раздевайтесь, чайник на печке, кружки в тумбочке. Там, кстати, и консервы, и хлеб, и картошка вареная.

– Здравия желаю, – нестройно пробормотали члены группы, начиная расстегивать шинели и стягивая шапки.

Шелестов не особенно удивился. Правда, появление Платова именно в момент их прибытия на базу Северного флота в Полярное несколько озадачило Максима. Но он, скорее, удивился бы, если бы Платов не приехал вовсе. Все же дело было необычным и важным. Слова Берии не выходили из головы Шелестова.

Пока ребята доставали посуду и готовили еду, Максим подсел к Платову. Тот повернул к нему карту.

– Подготовка прошла успешно? – спросил он Шелестова. – Ну да, это вопрос риторический. Я получил рапорты и отзывы о каждом из вас. В целом я удовлетворен. Теперь вы мне расскажите о ваших контактах с профессором Гороховым.

– Горохов. – Шелестов откинулся на спинку стула и задумчиво потер подбородок. – Вообще умный мужик. Понял больше, чем я ему сказал. Между строк понял.

– Ну так профессор, физик, – усмехнулся Платов. – Я и не сомневался в его способностях. Так чем он вам помог и помог ли?"

"– Вы знаете, помог, – задумчиво ответил Шелестов. – Он хорошо знал Венге и хорошо знает немецких ученых, менталитет этой нации.