Пепел Атлантиды

От сада перехватывало дыхание, и в нормальной ситуации Софи была бы рада посидеть в нем подольше. Но сейчас она думала только о том, насколько тяжелее Лин было из-за лишней воды.

– Куда мы идем? – полюбопытствовала Биана, когда Тэм распахнул арочные двери в башню и пошел к лестнице из драгоценных камней.

– В любимую комнату мамы, потому что если бесить – то на всю катушку.

– Не смей трогать студию матери! – прокричал отец за их спинами.

– А ты меня останови! – заорал Тэм в ответ.

– Все в порядке, – его мама догнала сына. – Иди в любую комнату, какую захочешь. Просто скажи, что происходит.

Тэм проигнорировал ее и поднялся на верхний этаж – он находился так высоко, что музыку было едва слышно. Там их ожидали лишь двойные витражные двери.

Когда Тэм потянулся к ручке, Май перехватила его руку.

– Это же… – она содрогнулась, обернувшись на Алвара, – это же сын Вакеров, да? Который связался с тем ужасным орденом?

– Да, – подтвердил Тэм, и Биана вжала голову в плечи. – И никто не должен узнать, где он. Нужно было спрятать его в неожиданном месте, а все знают, что дом – последнее место, куда я пойду, поэтому…

Май вздрогнула.

Тэм, сделав вид, будто не заметил, распахнул двери и щелкнул пальцами, зажигая тонкие нити мерцающих огоньков, протянутые вдоль огромной шестиугольной комнаты. Софи думала, что «студия» будет звукозаписывающей, но та оказалась мечтой художника. Каждый угол был предназначен для чего-то одного: краски, скульптура, чернила, уголь, цветные карандаши и что-то еще, где работа шла с кусочками стекла. Секции были отделены друг от друга окнами от пола до потолка, через которые струился лунный свет.

– Это Лин? – спросила Биана, хмуро глядя на незаконченную картину улыбающейся девушки с черными волосами и серебристыми глазами. Сходство было, но неполное – слишком тонкие губы, слишком полные щеки, а на концах волос ощутимо не хватало серебряной краски.

– Моя лучшая попытка, – тихо сказала Май. – Только так я могу ее увидеть.

Тэм фыркнул.

– А моего портрета, вижу, нет.

– Правда? – Май взмахнула рукой и силой мысли перевернула холст. – Сложно передать твой характер, – признала она. – Но я пыталась.

Она выглядела такой маленькой. Такой грустной. Софи почти пожалела ее – но потом вспомнила потрепанную палатку, в которой Тэму с Лин пришлось прожить несколько лет. А еще она заметила, что Май очень кстати не изобразила на портрете серебряную челку Тэма. И написала близнецов так, чтобы видеть только одного за раз.

– Сюда, – Май спешно подошла к круглому столу в центре и скинула на пол свернутые холсты и баночки с краской. – Положи его здесь. Так вашему врачу будет легче его осмотреть.

Тэм послушался, с раскрытым ртом глядя на бардак – пол заливали яркие пятна густой краски.