Ватага. Атаман

Надеюсь, вы здоровы, дитя ваше не хворает? Ваша вера не потерпела сокрушения? Что побудило вас искать встречи столь поздним вечером?

– У меня выдался долгий день, отче, – поцеловал протянутую руку Егор. – Очень опасаюсь, что он не закончится еще многие, многие месяцы. Я могу увидеть грамоту, что прислал тебе митрополит Фотий?

– Да, конечно, сын мой, – после короткого колебания кивнул священник, отошел к неуклюжему, но прочному шкафу.

Полученный свиток Егор тут же передал жене:"

"– Посмотри его. Там есть слова о том, что князь Витовт предал православную веру или Церковь?

– «Отринув веру отцов в гордыни своей и алчности, людей православных на поругание латинянам богомерзким предав, раскол внеся в умы и ряды служителей божьих…» – быстро наткнулась на подходящий отрывок Елена.

– Отлично. Нужно сделать с него списки. Не с грамоты, а только с этого отрывка и подписи митрополита. Нужно распространить копии как можно шире средь людей новгородских, а также в других городах и селениях. В наших, а можно и у соседей. В этом деле границ не существует. Пусть все знают, что митрополит Фотий обвиняет князя Витовта в измене православию, в том, что тот угнетает христиан, рушит храмы, склоняет священников к грехопадению, что люд православный стонет под гнетом латинян и нуждается в освобождении. Ты говорила, что Смоленск, Могилев, Вильно уже бунтовали? Вот и про это добавить. Что восстают, но латиняне восставших давят и православные нуждаются в нашей помощи.

– Что ты задумал, муж мой? – неуверенно спросила княгиня.

– Нам не одолеть Литвы военным походом, Лена. Витовт в сравнении с нами – это как гоблин рядом с хоббитом. Нам нужен всеобщий порыв, подъем всего народа против католической мерзости. Витовт ведь именно это собирается сделать: онемечить всех людей, оказавшихся в его власти. И поверь мне, он это сделает. Я знаю. Мы должны остановить эту заразу здесь и сейчас! Мы воюем не против Витовта, и не за Орду. Мы воюем за православие против латинянства! И это все должны знать, все понимать и все помнить! И у нас, и в Литве, и в Польше! Если среди ляхов христиане, конечно же, остались.

– Однако ты суров, сын мой… – пробормотал не ожидавший такого резкого поворота дел архиепископ. – Ты больший Фотий, нежели сам митрополит.

– Мне некогда ловить митрополита, отче, и посему я обращаюсь к тебе.