Ватага. Атаман

Впрочем, Егор туда не смотрел, он уже давно – казалось, целую вечность – видел лишь сверкающие карие глаза, ощущая под своими ладонями теплую шелковистость кожи, а во рту – соленый вкус поцелуя.

Они больше ничего друг другу не говорили – зачем? Просто слились вместе… блеск томных глаз… страстные поцелуи… объятия… упругие молодые тела…

– Ах!

Оба выдохнули разом и еще долго лежали, наслаждаясь близостью и тишиной, которую князь нарушил первым:

– Только заметил – мы же говорили по-русски!

– Ну да, – Лючия улыбнулась. – Я ж из-под Киева, с Литвы.

– А имя чего такое?

– Мы католики.

– А-а-а. Еще выпьем?

– Как скажешь, мой господин.

Князь церемонно подал одалиске бокал. Оба выпили, потом – почти сразу – еще, и видно было, что девушка захмелела, а, может быть, еще и устала – видать, не успела выспаться днем.

– Поспи немного, Лючия.

– О, господин, я не…"

"– А я вижу – что хочешь. Спи! – осторожно набросив на девушку покрывало, Вожников поцеловал ее в губы. – Спи, милая. Но только знай – долго-то я тебе спать не дам!

– О, господин…

– И сколько нужно денег?

– А у тебя что? Дирхемы, сольдо, дукаты?

– Серебро.

– Тогда – пятнадцать дирхемов. Пять – хозяину таверны, пять – банщику и пять – мне.

– А банщику-то за что? – удивился князь.

– Ну… мы же обычно в бане работаем. При ней и живем.

– Ага, понятно – разделение труда, – покачав головой, Егор прилег поверх покрывала и ласково погладил девчонку по волосам, мягким и светло-русым. – Спи, милая Лючия, спи.

Никакими угрызениями совести молодой человек не терзался, ушами по щекам себя не хлестал – этот мир не исправишь, и нужно принимать его таким, какой он есть. Что же касается Лючии и ее занятия, то… все могло бы быть и гораздо хуже, попади она в какое-нибудь татарское селенье, где ее пользовали бы точно так же, только держали бы впроголодь, а за малейшую провинность нещадно секли. Кафа все же город европейский… почти.

Эх, забыл спросить про ночную стражу! – глядя на спящую красавицу, запоздало подумал Егор.

Что ж, придется так, на удачу, тем более многие из стражников нового кондотьера уже знали, да и пергаментный патент на звание десятника был всегда при нем. Ну, неужели еще с коллегами проблемы будут? Хотелось бы надеяться, что нет.

Оставив на столе оговоренную сумму денег – даже на три монетки больше, лично для Лючии! – Вожников осторожно распахнув дверь, выглянул на галерею. Слава Господу – никого. Чу! Из соседней комнаты вдруг послышался стон… Убили кого? Снова стон… еще, еще, еще… Князь перевел дух – ну, ясно.

Он спрыгнул с галереи прямо на улицу, в теплую, залитую лунным светом ночь. Отражаясь в черной морской воде, в ясном спокойном небе сияли звезды.