Ватага. Атаман

– Откуда же вы?

– Из Кафы, вестимо, – гордо расправил плечи наемник. – Генуэзская пехота – слыхал?

– Да приходилось. Только какая же вы пехота – коли на лошадях?

– Верхом мы не воюем, передвигается только, если надо быстрей – вот, как сейчас. Да, меня зовут Онфимио… Онфим, – наконец-то представился кондотьер.

– Егор, – Вожников в ответ поклонился, вовсе не считая нужным менять имя. Мало ли на белом свете Егоров? Князем-то он, в конце концов, не назвался.

– На купца ты не очень похож, – усмехнулся новый знакомец. – Слишком уж горд. Поди, из бояр?

– Из детей боярских, – скромно заметил князь. – Род наш обеднел, разорился…

– Дальше можешь не рассказывать, – махнул рукой Онфим. – Знакомая песня. У меня точно такая же, только я из своеземцев.

– А откуда?

– В новгородских землях Тихвинский посад, не слыхал?"

"– Нет… – на всякий случай соврал Егор. – Хотя про икону что-то такое слыхивал. Икона там у вас знаменитая, из Чикаго недавно вернулась.

– Икону-то нашу, Богоматерь Тихвинскую все знают! – Онфим горделиво распрямил плечи… и ту же посмотрел с вызовом. – Только ни меня, ни мое семейство не уберегла она. А, скорее – сам виноват – плохо молился. Сейчас лучше молюсь, только… в католиках я нынче.

– А меня твоя вера не интересует, – спокойно заявил князь. – Был бы человек хороший… и слово свое держал.

– Слово я сдержу, ты не беспокойся, – поспешно уверил десятник. – Синьору капитану такие воины нужны. Жалованье, между прочим, приличное.

– А жить где?

– Можно в самой цитадели – так у них детинец, кремль называется – в казарме, а ежели деньги есть – так и снять комнату в каком-нибудь доме, ну, или даже апартаменты.

Вожников почесал за ухом и крякнул:

– Апартаменты – это было бы неплохо. Что ж, считай что – уговорил. Я, правда, не один на службу наймуся – со слугой. Парнишка такой шустрый, да ты, Онфиме, его видал уже.

– Со слугой так со слугой, – покладисто согласился бывший тихвинец. – Хочешь, да хоть с тремя наложницами сразу живи – кому какое дело?

– Хорошо. Только мне сперва со своими людьми бы уладить. Раненый у меня…

– У нас лекарь.

С раненым сладилось лучше некуда – лекарь, крещеный еврей по имени Якоб – умело перевязал бедолагу, после чего прописал полный покой в течение недели или, уж по крайней мере, дней трех.

– Ну, а потом везите, куда хотите, только повязки меняйте, как я показал.

Раненого, в сопровождении двух своих воинов, князь решил отправить потихоньку в Сарай – речным путем, на попутном купеческом судне.

– Там все обскажете нашим ватажникам, да накажите – пусть наготове будут, да ждут вестей. Может, еще и понадобятся.

– Сделаем, княже… – прощаясь, воины поклонились в пояс. – Может, мы лучше с тобой?

– Да нет уж. Больше людей – больше подозрений, хватит мне и одного Федьки.