Ватага. Атаман

В ответ прозвучал шепот:

– Чего же ждать?

Вожникову, конечно же, показалось, будто он ослышался – все ж таки пятнадцатый век на дворе, к тому же – Восток… Однако юная гурия вдруг прижалась к нему со всей страстью, а на губах князь ощутил поцелуй! Поцелуй горячий и страстный, не оставляющий времени ни на что. Правильно вымолвила Ай-Лили – чего ж еще ждать? Ее ловкие руки уже снимали с князя кафтан, сам же Егор дотронулся ладонью до теплой девичьей талии, погладил пупок со вставленным самоцветом… нырнул пальцами под лиф, ощущая набухший сосок… и томный вздох, и нежное трепетанье…

– Ах, князь, князь…

Высвободив упругую грудь, отлетел в сторону лиф, горячие ладони князя скользнули под шальвары… стащили, отбросили…

– О, мой князь… князь… князь…

Два тела слились в одно в несущемся по пустынным улицам паланкине, из которого вскоре донеслись стоны.

– Мой князь…

Жаркие объятья красавицы, полумрак, стук копыт и качающиеся носилки. Вот чем-то запахло… розами?

– Это мой сад, князь… Мой дом. Мы приехали. Будь моим гостем!

Они вышли, обнявшись и едва накинув одежду, – Вожникову показалось, будто в большом доме певицы совсем не было слуг. Нет, они, конечно, были, но старались не попадаться на глаза.

– Что это за запах? – войдя в просторную, выложенную разноцветными поливными изразцами прихожую, тихо поинтересовался Егор.

– Розы, – засмеялась танцовщица.

– Зимой?!

– У меня же зимний сад! Впрочем, есть и летний. Поднимайся… что ты стоишь, князь? Поднимайся и жди меня там… увидишь.

Поднявшись по широкой лестнице на второй этаж, молодой человек замер перед распахнутой двухстворчатой дверью, ведущей прямо в опочивальню к широкому ложу, устланному шелковым покрывалом цвета маренго. Желтый, тоже шелковый, балдахин над ложем был поднят, от дымохода под глиняной лавкою – кана – веяло приятным теплом.

– Я велела слугам топить пожарче, – прошелестел голос прелестницы. – Что ж ты не раздеваешься, князь? Боишься замерзнуть?

Откуда ж голос? Где сама хозяйка? Егор оглядывался, не видя перед собой никого…"

"– Не туда смотришь, ха!

Смех. И на ложе… Она уже там, под покрывалом – обворожительная гурия райских снов.

– Погладь мне спинку… я так люблю, когда это делают мужчины.

Молодой человек не стал отказывать, и вскоре опочивальня огласилась стонами, на этот раз, казалось, даже куда более бурными, чем в паланкине. Голая Ай-Лили извивалась, словно сытая потягивающаяся пантера или тигрица, постанывала, закатывая глаза, особенно, когда Вожников ласкал языком ее грудь, и вот, наконец, вытянулась, дернулась… на миг застыла, гладя любовника по плечам.

– Ах, князь мой…

– Ты… ты как сон, как виденье! – честно признался Егор.