Ватага. Атаман

Ну, понятно, почему… Эх, быть бы помоложе! Хотя… можно привязать к себе хана другим, сделавшись нужной. О, нет, вовсе не песнями, и не… ну, об этом и говорить-то уже поздно, а вот о другом… Сказительница Гаиде-ханум хоть и старая – недавно пошел пятый десяток – и слепая, однако далеко не глухая и не такая глупая, как эта гнусная дурочка Ай-Лили. О, кое-что Гаиде-ханум услышала, прямо здесь во дворце – уверенный в себе и давно забытый голос. Сперва даже подумала – обозналась, прислышалось, однако вот теперь полагала, что нет. Тот был голос, тот…

– Эй, старая! Ну, так ты поешь про верблюдицу?

– Нет, мой господин.

– Что-что?

Непонятно сейчас стало, чего было в голосе великого хана больше – удивления или гнева? Наверное, все-таки – удивления: как это так, какая-то там слепая старуха…

– Мой господин, я хочу предупредить тебя об опасности, – понизив голос, уверенно произнесла Гаиде-ханум.

– Об опасности? – хан удивленно моргнул. – Ты?! Что же ты можешь знать?

– Кое-что могу, мой повелитель, – встав на колени, старуха поклонилась, коснувшись лбом кошмы – гибкая еще была все же.

– Ну… говори, – подумав, милостиво согласился правитель. – Что там у тебя?

– Нам бы сглазу на глаз…

– Вот мерзкая карга! Да нет здесь никого… Говори!

– Совсем недавно я слышала голос, мой повелитель. Здесь, в твоем дворце.

Булат саркастически рассмеялся:

– Голос, ну надо же! Я тоже иногда слышу голоса. Да и вообще, в моем дворце немых нет… ну, разве что кроме некоторых особо доверенных слуг и евнухов. Голос она слышала… И чей же?

– Это был голос царевича Яндыза!

– Что-о?!!

Гневно дернув ногою, хан Булат выплеснул воду на пол:

– Яндыза?! Этого гнусного выродка? Так он же в Москве! Подвизается в слугах у лесного князька Василия… чингизид называется! Срам! Постой, постой, старая! Яндыз – здесь, в Сарае, во дворце, в моих покоях?! И никто его до сих пор не узнал?!

– Дворец большой, мой повелитель, – скромно согласилась сказительница. – Я слыхала голос Яндыза в людской, на заднем дворе. Ну, там, куда привозят дрова, припасы, где всегда толчется много народу, самого простого народу, мой господин.

– Еще раз говорю тебе, глупая! Его б узнали тотчас!

Гаиде-ханум упрямо покачала головой:

– Узнали б, если б приглядывались. Но кто будет приглядываться к простолюдину? До мелких людишек никому и дела нет. Усы можно сбрить, бороду и волосы подстричь, перекрасить – переменить внешность легко, мой государь. А вот голос… Голос не сменишь!

– Это точно был Яндыз?! Ты утверждаешь? – поразмыслив, хан счел за лучшее отнестись к словам сказительницы на полном серьезе – слишком много при дворе было интриг, а хан Булат вовсе не был глупцом, хоть иногда и производил подобное впечатление.

– Да. Яндыз. Раньше я слышала его голос часто.