Ватага. Атаман

И снова от ворот послышался смех, а потом чей-то голос что-то прокричал по-татарски… Ага! Вот еще на постоялый двор какие-то гости пришли – на ночь-то глядя. Подозрительно! Хотя, с другой стороны – чего подозрительного-то? Когда еще в караван-сарай завернуть, как не ночью?

Вошедшие, впрочем, не очень-то походили на купцов, скорей, на местных мелких бояр или детей боярских – в свете горевшего у ворот костерка хорошо были видны богатые стеганые халаты и привешенные к поясам кинжалы в дорогих золоченых ножных. Держались гости – а было-то из всего трое – весьма дружелюбно и вообще, поведеньем своим напоминали припозднившихся гуляк – хохотали, пошатывались, то и дело хлопали друг друга по плечам и переходили на русский – видать, специально для обозников:

– Э, Эрчин-бек, ты ж говорил – в майхоне Ильчигана Иранца до утра гулеванить будем, а вот поди ж!

– Да кто ж знал, что у иранца нынче поминки? – оправдывался Эрчин-бек – жилистый красномордый татарин с вислыми усиками и длинной узкой бородою. – Да их, огнепоклонников, не поймешь!

– Хорошо хоть про это караван-сарай вспомнили, – примиряюще произнес третий татарин – толстяк в изысканного вида тюрбане, украшенном серебряными цепочками.

Второй – не Эрчин-бек, другой – широкоплечий и с квадратным подбородком – упрямо набычился:

– Вот уж не знаю, сыщется ли у Каима-баши вино?"

"Каим-баши – так, как помнил Горшеня, звали хозяина постоялого двора, что же касаемо майхоны – то так в ордынских (и не только в ордынских, а и вообще в магометанских) городах именовались питейные заведения, дабы не оскорблять своим присутствием правоверных, обычно расположенные на окраине, в каких-нибудь трущобах-мархобат. И держали эти заведения, конечно же, не поклонники Магомета, а чаще всего огнепоклонники, католики, да и православные даже.

– У достопочтенного Каима-баши, всяко, вино сыщется, – как-то слишком поспешно успокоил гуляк Тимоха Карась. – Идемте, я вас к нему провожу. Не, он не спит еще, а мне вот как раз выпить не с кем, ексель-моксель.

Скрывающийся в тени шатра плотник удивленно покачал головой – вот интересно, какое дело приказчику до заблудших ночных пьяниц, с чего б это он им помогает – к хозяину караван-сарая ведет и вообще, не слишком ли он с этими чужаками любезен? Может, от того Карасю какая-нибудь корысть имеется?

А и имеется – так что? Какое дело Горшене до чужой корысти? Главное, чтоб самому пакость не сделали, а корысть… что ж. Спать давно пора уже, нечего тут стоять, подглядывать за ушлым приказчиком!

И все же любопытство пересилило. Тем более что ночные гости в дом не пошли, а завернули… в Тимохину кибитку, стоявшую от остальных обозников на отшибе, у дальних амбаров.