Ватага. Атаман

– Нужен новый поход за еще большей добычей. Но тут имеется серьезная засада. Сотни ладей – это не десятки, в Балтийское море такой флот незаметно не выведешь. Самые мощные морские силы там у Ганзы и Швеции. Они возможности отомстить не упустят. Выходит, Балтика для меня закрыта. Литва сейчас крестоносцев бьет. Значит, хорошие парни, их обижать не хочется. Самый богатый город Руси мы уже взяли. Да и вообще, бить своих, русских, нехорошо. Остается только Орда. Но против нее, боюсь, войск все равно будет мало. Да еще московский князь… Раньше Василию до нас было как-то фиолетово. Лень таскаться, вот и не трогал. Теперь же так просто слабости не спустит. Коли узнает, что я с основными силами ушел куда-то на сторону, обязательно сквитаться придет. Такой вот парадокс. Уходить нельзя, а оставаться еще хуже.

– Нужно что-нибудь придумать, Егорушка, – сама себя погладила по голове княгиня. – Обожди, дай подумать. Должен быть какой-нибудь выход. Выход есть всегда.

Сентябрь 1410 года. Москва

В посольской палате настроение держалось не самое лучшее, да и дума была не в пример жиже, нежели ранее. Недавний разор великокняжеской столицы поселил в умы многих бояр и князей сомнения в силе Василия Дмитриевича, в его способности защитить пришедших к нему под руку людей. Посему иные воины, целовавшие крест на верность, от службы стали откровенно уклоняться, отъехав в свои уделы. Другие, беглые, тихо ушли искать покровительства у иных князей или ханов. Опустошенная казна лишила Москвы возможности платить за службу, а вместе с тем – и многих бояр, которые, не имея земли, продавали свой меч и кровь за серебро.

Подати упали – товар купеческий за бесплатно отплыл на север, торговать оказалось нечем. Разоренные горожане не могли покупать на рынке даже самое насущное – и в Москву не приплывали гости из других городов. Собственные смерды, разбалованные ворогом, который не разорял, а еще и приплачивал за взятый хлеб и скот – откровенно нахваливали новгородцев и не желали везти оброк жестокому и неудачливому московскому хозяину. А у того не имелось сил, чтобы осадить наглецов твердою рукой. Радовало только то, что не нужно было везти «выход» в Орду – там опять началась замятня, на стол сел то ли Зелени-Салтан, то ли хан Керимбердей, а может, уже и кто-то третий. А нет хана – некому и дань давать.

Денег в казне не было даже на то, чтобы восстановить Боровицкие ворота – и каменная кладка вместо подвесного моста лишний раз напоминала городу о перенесенном унижении.

В таком положении ничего хорошего боярская дума не ждала и от послания, привезенного раненым боярином Зориным, взятым в полон после первой сечи – а ныне отпущенным домой с поручением. Все понимали: Новгород хочет выкупа за полон.