Ватага. Атаман

В слободе дружина остановилась окончательно, уйдя не дальше крайних переулков, но больших потерь не несла. Вымпелы, копья, шум и широта битвы доказывали, что сотен меньше не становится. Яндыз оказался прав: опытным, матерым, хорошо обученным ратям разбойничья вольница не противник. Даже числом десять к одному. С равным успехом овцы отбиваются от волков: блеют и умирают. И ничего более сделать не способны.

Однако даже простой хворост непросто порубить, если его много, а у тебя только один топор…

– Один удар дружины решит все раз и навсегда! – сжал кулаки Василий Дмитриевич.

Но уж, конечно, вести ее должен не Нифонтик, и даже не Гедемин. Победа должна принадлежать достойному:

– Коня мне к башне! Немедля!

– Коня великому князю! – крикнул вниз постельничий, тут же подскочил к Василию, помог встать, с тревогой прошептал на ухо: – Может, не надо, княже?

– Ноги у меня больны, – почти не таясь, ответил повелитель Москвы и многих уделов далеко окрест. – Седалище же от лихоманки не пострадало. Да и руки крепки, как прежде. Меч получше юноши любого удержат.

– По коням, православные! – повернувшись к выжидающей толпе, рявкнул боярин Возрин. – Сам князь ныне в сечу вас поведет. По коням!

Постельничий помог повелителю спуститься вниз, передал на руки одетым в кольчуги холопам, и уже те посадили московского князя в седло, поднялись в стремя сами.

– Ворота, – тихо скомандовал Василий, и десятки голосов тут же подхватили приказ: – Открыть ворота великому князю!"

"– За Русь Православную! – вытянул свою драгоценную персидскую саблю булатной стали Василий Дмитриевич и первым проскакал по опущенному на мешки с землей пролету подъемного моста.

Как и полагается, дружина, выходя из тесных ворот на простор предполья, раздалась в стороны, дождалась, пока за пределы стен выберутся все воины, и только потом, по команде великого князя, помчалась вперед, расходясь флангами, охватывая слободу и справа, и слева, и вламываясь в нее прямо в лоб.

Новгородские разбойники ответили тревожным пересвистом и криками. Стало видно, как сотни Яндыза сразу легко и быстро двинулись вперед, расчищая улицу за улицей. Тати кинулись бежать, даже не вступая в бой, от одного лишь вида несокрушимой московской силищи.

Перейдя с рыси на шаг, князь Василий медленно проехал по заваленным телами проулкам, загороженным телегами и санями, миновал площадь у колодца, увидел вдалеке, на Тверском тракте, отстающих от общей массы новгородской рати всадников, пугливо оглядывающихся и погоняющих лошадей, дал шпоры коню, разгоняясь сам и указывая саблей дружине:

– Догоните их! Возьмите! Приведите ко мне!

Московская рать быстро втягивалась на широкую, почти в полста шагов, наезженную дорогу, идущую в сторону Новгорода.