Ватага. Атаман

Дождавшись прихода в условленное место небольшого одномачтового коча, уцелевшие после штурма башен добровольцы обнялись с друзьями-ватажниками, после чего наскоро соорудили баню из парусины, разведя костер, а затем поставив палатку над раскаленными в пламени валунами. Помывшись, воины переоделись во все чистое, отоспались на борту в гамаках – и только после этого отправились в павшую твердыню.

Но едва сойдя на берег, Егору пришлось надолго остаться у причалов, разбирая споры за места, выясняя, кто пришел раньше, а кто позже, и отгоняя столь любезные его сердцу ушкуи подальше в бухту – просто потому, что у кочей, ладей и нескольких захваченных в порту коггах в трюмах куда как больше места. Как ушкуи ни хороши – но это транспорт для людей, а не для груза.

Князь Заозерский ходил от причала к причалу, приказывая, объясняя, указывая, кому что нужно делать и почему. Бегающий позади верный Федька кричал, подпрыгивал, махал кулаками и ругался, пока не осип – но за несколько часов погрузочную «карусель» наконец-то удалось наладить. Тяжелые двухмачтовики, сменяясь по мере заполнения трюмов, принимали в себя товары самые тяжелые и дорогие. В стороне ждали своей очереди ладьи и кочи помельче. Ушкуи бросили якоря совсем вдалеке, чтобы потом, когда иссякнет поток «грузовиков», забрать то, что останется. Но скорее всего – только людей.

В складах на берегу тем временем шла напряженная работа. Пришедшие вместе с ушкуйниками купцы и приказчики сортировали найденные товары, описывали, отбирали для вывоза самые ценные. Как новгородцам ни хотелось, но забрать все они были просто не в состоянии. Потребного числа судов не нашлось бы на всем Волхове.

У пакгаузов тоже возникали споры. Торговые люди плохо свыкались с мыслью, что все здесь – общее, и норовили то, что подороже, прибрать себе. Инстинкт. Разум понимал: все пойдет в общую копилку и опосля будет поделено на число людей и кораблей – ан руки все едино тянулись к «вкуснятине», загребая и хапая.

К счастью, здесь работали одни только двинцы и поморы, которым в навыках грабежа Егор доверял не очень, а потому простой рык атамана, имеющего непререкаемый авторитет, мгновенно навел порядок.

Убедившись, что порт заработал, Егор отправился в центральный район, к ратуше, через площадь от которой и обитал в островерхом, трехэтажном каркасном доме, обмазанном ядовито-желтой штукатуркой и крытом черепицей, здешний бургомистр.

Страшный снаружи, изнутри домик оказался очень даже ухоженным и симпатичным: покрытые темной морилкой лестницы и настенные панели, выстеленный тряпичными плетеными дорожками пол, мебель с резными ножками, легкие полупрозрачные занавески с набивным рисунком в виде ландышей, изящные чеканные вазы с цветами на столах.