Ватага. Атаман

Длинную, крашенную хной в рыже-красный цвет бороду его развевал ветер, смуглое, с большим горбатым носом лицо казалось застывшим, как камень. Впрочем, в глазах читался какой-то интерес."

"– Что вы сказали, уважаемый Ибрагим-агы? – подбежав, почтительно поклонился слуга… нет, скорее, приказчик – молодой, юркий, живенький, в халате куда менее богатом, нежели у достопочтенного Ибрагима-агы, но в пестром, щедро расшитом бисером, тюрбане.

– Помогите ему, Новруз. Отвяжите шлюпку!

– Сделаем, господин.

Приказчик убежал на корму, быстро отдал распоряжения кормщику и матросам. Вернулся и доложил:

– Мы подняли его, досточтимейший господин Ибрагим-агы. Позвольте спросить?

– Спрашивай, Новруз, спрашивай, ибо как ты еще научишься нашему непростому торговому делу? Торговать людьми – большое искусство, и тут ничего лишнего не бывает. Тем более такой сильный раб – ты видел, как долго он боролся с течением?

Новруз опустил глаза:

– Я бы такого не взял. Он слишком силен и… и привык бороться! Он воин.

Работорговец неожиданно расхохотался, затряс красной своей бородой, словно лисьим хвостом:

– Ты верно заметил, мой дорогой. Я бы тоже не взял себе такого невольника. Себе… Но продать другим его можно… и даже нужно, да еще за хорошую цену. Так мы и сделаем, мой дорогой племянник.

– Да, дядюшка. Только… – приказчик был неугомонным, все никак не отставал от купца. – Только – ведь это мелочь, не так ли? У нас и так много невольников, все трюмы забиты.

– Забиты, да, – спокойно согласился работорговец. – И, если бы нужно было гнаться за этим рабом, или пристать к берегу, я бы на это не пошел. Но тут… плыл себе по реке бесхозный раб – а мы просто протянули руку и взяли. Вообще без всяких хлопот!

– Вы очень мудры, дядюшка, да продлит Аллах всемогущий и всемилостивейший ваши годы. – Новруз молитвенно сложил на груди руки и снова, не удержавшись, спросил: – Мы продадим наш товар в Сарае? Или повезем домой?

Ибрагим-агы почмокал:

– И дом, и даже Сарай – слишком уж далеко, а невольники склонны помирать, как рыбы в тухлой воде, что нам прямой убыток. Скольких уже выбросили?

– Тринадцать.

– Вот видишь.

– Тогда – Булгар?

– А Булгар слишком близко… Нет! Мы продадим невольников в Бельджамене – мужчин и женщин, и купим там же взамен красивейших юных девственниц и мальчиков – для утех владык.

– Ты мудр, дядюшка Ибрагим! – льстиво воскликнул приказчик. – Я всегда знал, как ты мудр.

Надсмотрщик – здоровенный, с голой, заросшей рыжими волосами грудью и в широченных шальварах, подпоясанных алым поясом, осмотрел рабов, только что приведенных с рынка, и, щелкнув бичом, язвительно осведомился:

– Кто хочет отведать плетки, а, глина? А тот, кто затеет драку или будет непослушен… Или… Ты!!! – Грязный палец его вдруг уткнулся прямо в Егора.