Ватага. Атаман

– Значит, дымовую завесу ставим? Ага! Федька, как рука?

– Да ничо, завязал вон, тряпицей.

– Тогда готовь выстрел.

– Слушаюсь, мой атаман!

Парнишка принялся проворно исполнять указанное, а Никита Кривонос, видя такое дело, с уважением покачал головой:

– О как у вас!

Молодой вожак приосанился:

– А ты думал?! Ну, как челн-то приманивать будем?"

"– А сейчас… обратно поплыву – вроде как к басурманам течением и отнесет. Неужель не захотят пустить хотя б пару стрелок? Или даже захватить в полон, узнать, зачем плавал? Захотят. Близко ведь от них буду – токмо руку протяни.

– Эх, Купи Веник! – с сомнением сказал Егор. – Отчаянная ты голова. Федька – готов?

– Готов, мой атаман!

– Ну, тогда что ж – с Богом!

– Вы токмо сразу-то палить погодьте! Атаман знак даст – махнет рукой.

Перекрестившись, Никита Купи Веник снова ухнул в воду. Вынырнул, заработал руками… а течение-то пловца сносило, сносило к ордынским челнам. Вот крайнее суденышко дернулось, махнуло – вроде бы как нехотя, с ленцой – веслами… поплыло за отчаянным ватажником, засвистели, молотя воду, стрелы. Видно было, как, уходя от стрел, Никита нырнул… вынырнул… оказавшись еще ближе к челну. Враги ликовали! Один из воинов уже хотел метнуть в смельчака сулицу, да кто-то – видимо, старший – перехватил руку, что-то сказал…

Чугреев наконец-то махнул рукой.

Молодой атаман с усмешкой опустил фитиль.

Бухх!!!

Ядро ударило в воду – не может же бесконечно везти! – однако дыму поднялось изрядно, кое-кто из ватажников даже чихнул, закашлялся:

– От адово зелье!

Федька, схватившись за ствол, резко отдернул руку – накалилась от выстрела пушечка! И все же минуты через две-три Вожников выстрелил снова. И, махнув рукой ватаге, направил ушкуй прямо в пороховой дым…

Какое-то время ничего видно не было, а потом – как-то сразу, резко – вынырнул, зачернел впереди низенький борт татарского челна.

– Берем тихо! – схватив саблю, предупредил своих атаман. – Никакого шума, крику. Пошли!

И сам – первым – перепрыгнул на вражье судно. За ним тихо, как смерть, бросились и остальные ватажники: Линь Окунев, Иван Карбасов, Федька… и все бывшие пленники во главе с широкогрудым Тимофеем по прозвищу Гнилой Зуб.

Отбив чужой клинок, Егор ударил саблей наотмашь, чувствуя, как лезвие скользнуло по вражьему шлему вниз, в плечо. Плохой удар, зряшный, только клинок тупить! Татарин – невысокий, но юркий, с красивым лицом и злобным взглядом черных, как совесть тирана, глаз – с ухмылкой ринулся в атаку…

Ринулся бы, да вот только не успел – челнок качнулся, и оба – Вожников и его соперник – тяжело ухнули в воду.

Ах, черт! Как же неудобно купаться в доспехах.