Ватага. Атаман

Могут в обхват пойти.

– Э-э, паря! Догонят ли? Эвон как отстали, плетутся.

– Думаете, у ордынцев только тяжелые насады и все? Мелкие юркие ладьи тоже имеются. Обычно к большим кораблям за кормою привязаны, – пояснив, Гнилой Зуб настороженно обернулся. – Сейчас они их, видя такое дело, отвяжут.

– С малыми-то мы управимся.

– Их много может быть. Как на старой собаке блох.

Тимофей сказал, как накаркал – не прошло и пяти минут, как за кормой «Антилопы» появились стремительные черные точки, издали похожие на жуков-водомерок. Точки быстро росли, приближались, вот уже видны стали и сидевшие там воины в кольчугах и плоских, блестящих на солнце, шлемах. Полетели стрелы, несколько ударили в корму, едва не поразив Кольшу.

– Пригни-ись! – закричал Егор. – Рули зигзагом.

Кормчий так и делал – ворочал веслом, командовал то левому, то правому борту… В результате таких вынужденных действий «Антилопа» явно снизила скорость, чего и добивались враги.

– Готовимся к схватке!

Вожников с явным удовольствием передал весло сменщику – устал, чего уж, все ж не так вынослив, как эти… средневековые люди. Натянул бахтерец, подумав, шлем надевать не стал, взглянул на быстро вооружившихся ушкуйников, скомандовал:

– Лучники-самострельщики на корму…

И тут же отменил команду:

– Впрочем, нет – с банок стреляйте. Тащите-ка сюда пушку!

Ватажники быстро перетащили орудие, не столь уж тяжелое, калибром, по прикидкам Вожникова, миллиметров двадцать пять – тридцать. Имелись на ладье и каленые каменные ядра, и зелье-порох, слава богу, сухое.

Примостив на корме ядра, Егор неожиданно усмехнулся: пушку-то поставили, а кто заряжать будет, стрелять? Раньше, еще под Нижним, пару раз, конечно, попробовали пальнуть, но это Антип делал – вот уж поистине на все руки мастер.

– Пушкари есть? – молодой атаман исподлобья оглядел ватагу.

Все потупили глаза – понятно, эпоха пороха, по сути, только еще начиналась.

– Ясно, придется самому… С самострелом кто?

– Язм! – поднял арбалет Иван Карбасов.

– Давай тоже ко мне, бей прицельно – выбивай кормщиков.

Ватажник приложил руку к груди:

– Сделаем. Не сомневайся, атаман – сладим.

Честно говоря, молодой человек если в ком-то сейчас и сомневался, так только в себе, точнее сказать, в своих способностях к артиллерийскому делу. Ну, примерно-то, конечно, все себе представлял, но… Как-то боязно было – не взлететь бы, к чертям, на воздух вместе со всей ватагой! А ведь палил когда-то с реконами, точнее – видел, как другие палили, и теперь жалел, что тогда не попробовал сам.

Впрочем, небольшая пушечка – кажется, таковые именовались кулевринами – выглядела вовсе не угрожающе, а как-то по-доброму, по-домашнему, что ли.