Ватага. Атаман

Темные косы по спинам, а глазами – зырк! зырк!

Постойте-ка… Ахнув про себя, Вожников повернул голову, встретившись с недоуменным взглядом Федьки.

Что-то шло не так, явно…

– Ну и вот – Митрий Акимов.

Последним Алим представил дюжего парнягу лет двадцати с лишком, невысокого, но широкого в кости, с длинными, граблями, ручищами и звероватым взглядом. Белобрысый, он все время шмыгал носом и как-то по-собачьи щерился.

– Так-та-ак, – задумчиво протянул Вожников. – Значит – Митрий… Акима, кузнеца белозерского, сын?

– Он и есть, – хмыкнул детина. – Ой, как рад буду обресть, наконец, родного батюшку!

А, вот в чем странность! Егор только сейчас понял – слишком уж сытыми казались невольники, слишком уж независимо, свободно держались… да и не разговаривали, и не плакал от счастья никто, даже девки… да уж, эти кобылы заплачут, как же!

И что же делать? И, главное, где они могут прятать оружие? Наверняка у каждого под одежкой нож, а больше – против четверых-то – и не надо.

– Ну, что? – посредник нетерпеливо переступил с ноги на ногу. – Будем расплачиваться или будем стоять?

– Сейчас, сейчас, расплатимся…

А ведь неплохо придумано, хитро, с выдумкой, уж точно вот он вам – «гарнитур генеральши Поповой»: хотели невольников – получите! Деньги на бочку, а потом… Правда, а не слишком ли нагородили огород? Можно было просто устроить обычную, без затей, засаду, и…

Значит, нельзя было… почему?

– Сейчас будет тебя серебришко, сейчас…

Егор забрал у Алима список, посмотрел на реку, на густой ракитник, на краснотал. Улыбнулся:

– Эх, а у нас в эту пору соловьи поют, заслушаешься! Верно, Федька?"

"– Да, – понятливо кивнул подросток. – Поют. Тирли-фью-фьюу-у-у…

Он засвистал по-соловьиному, и в этот момент коварный выжига Алим Карзай понял, что его игра вскрыта. Одним движением ордынец выхватил из широкого рукава нож…

Апперкот в челюсть!

Жестко, быстро и действенно! Алим даже и не понял толком, что же такое с ним вдруг произошло, а уже поплыл, мешком оседая наземь. Нокаут!

Егор хлопнул в ладоши, походя ударив – хук слева – бросившегося на него белобрысого «Митрия», нырнул в камыши следом за Федькой, Иваном, Линем…

И тут же со всех сторон полетели во врагов стрелы! И простые – из лука, и короткие, арбалетные.

С полдюжины человек положили тут же, с остальными пришлось повозиться – звякнули, заиграли в воздухе сабли.

Фьють!

Пущенный одной из «дщерей» нож ударил одного из ватажников в горло! Брызнула кровь, и бестия, подхватив выпавшую из безвольных рук саблю, бросилась на Егора, словно разъяренная львица!

Ввухх!!!

Едва голову не снесла, какой уж тут бокс! Вот то-то сон был бы в руку… пусть не сон – предчувствие, наваждение.

Что Вожникова спасло, так это отменная реакция, все ж хоть и бывший, но боксер, КМС тем более.