Атаман. Гексалогия

На кухне, сидя за столом, неожиданно для себя ляпнул – скоро Новый год, ёлку будем ставить? Дарья как-то странно на меня посмотрела:

– Новый год уж четыре месяца как, с первого сентября.

Вот это я лопухнулся, совсем забыл, что только Петр I ввёл смену года с января, по западному образцу.

– Юра, а почему в церковь не ходишь? Уж два дня как приехал, надобно сходить.

М-да, сходить надо. В церковь народ ходил регулярно, не стоило вызывать подозрения, тем более, что остался живым, без единой царапины. Стоило поставить свечку и поблагодарить Всевышнего.

– А где ближайшая церковь?

Дарья осуждающе покачала головой:

– Направо от дома, два квартала – и налево, от перекрёстка увидишь.

Я постоял в церкви, поставил свечку, помолился, как умел, чтобы Господь не оставил меня, всё-таки я и мои люди из жестокой сечи живыми вернулись. Даже воздух, сама атмосфера в церкви были особые, легко дышалось и думалось. Просветлённый, погруженный в думы, вышел на улицу, и чуть не попал под коней. В последний момент успел ухватиться за оглоблю, меня немного протащило, и лошади встали. Из возка, поставленного на полозья, выглянул сухощавый мужчина в богатых одеждах – что, мол, за остановка. Кучер заматерился, пока я стоял в стороне, отряхивая от снега штаны и шубу, неожиданно перетянул меня кнутом. Больно не было – шуба смягчила удар, но было обидно: я не раб, свободный человек, а тут – кучер кнутом! Я мгновенно освободился от шубы, у неё всего одна застёжка была – на груди, взлетел на козлы, сбросил кучера на снег. Тот оказался проворным, пока я спрыгнул, он уже был на ногах и занёс руку с кнутом для удара. Резко пригнувшись, я подсёк его ногу; кучер упал, и из положения лёжа нанёс удар по ногам. Бёдра обожгло болью.

Ах ты, ублюдок! Пока я с татарами воевал, ты здесь важных господ возил, да кнутом по спинам охаживал. Ребром ладони я врезал по шее, противник закатил глаза и захрипел. Живой останется, не смертельный удар, но, может быть, наука будет.

– Ловок! Кучер мой не из последних бойцов будет, а ты его за два удара.

Я обернулся, сзади стоял вышедший из возка господин.

– Он первый ударил, я защищался.

– Я видел, – спокойно кивнул господин. – Ты где так драться научился? Я не видел таких приёмов, не у басурман ли?

– Басурман я в Ливнах жизни лишал, учиться у них мне нечему, пусть они поучатся.

– Ты посмотри, гордый какой. Гордыня – грех, у церкви стоишь. Так ты в Ливнах воевал? Слышал, слышал про Ливны, вчера гонец оттуда был, пергамент привёз с донесением. Упоминается там про московскую ватажку, зело помогли гости заезжие! Не про тебя ли пишут?

– Я донесение не читал, не знаю.

– Свободный человек, именем Юрий.

– Вот что, Юрий, помоги-ка кучера в возок положить, не дело слуге на снегу валяться, как шпыню ненадобному. Да сам оденься, холодно.