Атаман. Гексалогия

Я метнул в него нож, он успел слегка отклониться, и нож по самую рукоять вошел ему в руку. Другой бы от боли впал в ступор, а этот – жилистый. Он вытащил нож из раны, злобно оскалился:

Саблю я выхватить не успею, лежу неудобно – на левом боку, придавив телом ножны. Этот зверь – с ножом, и выбора у меня нет: я швырнул в него с руки огонь.

Филька вспыхнул сразу, отбросил нож, дико заорал. Я вскочил, бросился в кухню. Ошибиться было нельзя – во всех домах расположение подсобных помещений было одинаковым, да и запах помогал: от кухни всегда пахнет печыо, едой. Я схватил кадку с водой – благо, она была полной – и окатил Фильку. Огонь погас, но одежда кое-где тлела, исходя дымком. Волосы на голове Фильки сгорели начисто, как и брови с ресницами. Уши от огня скукожились, выглядели, как сушеные груши, кожа на руках и лице вздулась от ожогов. Смотрелся Филька жутковато, был в прострации.

Я подобрал свой нож, сунул в ножны. Ослоп сидел на полу, привалившись спиной к стене, и тяжело дышал.

– Так я и думал. Сколько веревочке не виться – конец все равно будет. В церкви сегодня знак мне был – зажег свечу, а она погасла, зажег еще раз – упала.

– О чем услышать хочешь?

– Где казна стрелецкая?

– Я подумал, что ты и в самом деле ангел, а ты про деньги.

– Плохо подумал, я казну стрельцам доставлю. Сам скажешь, где казна, или помучиться перед смертью хочешь?

– Все равно умирать.

– Казну я и без тебя найду. Умрешь ты скоро – ты и сам понимаешь. Вот только в раю тебе не место, тебя уже определили.

– Сам не догадаешься?

– Никогда не думал, что ангел такой. Я думал – он с крыльями, в одеждах белых. Видно, ошибался.

– А ты не сомневайся.

– Не сомневаюсь, никто и никогда со спины подойти ко мне не мог – ты первый, а уж когда огонь в меня бросил, я подумал – не человек ты, дьявольское порождение.

– Нет, Филя, такие, как ты, дьяволу угодны – не стал бы он тебя убивать.

– Хватит болтать. Кто предатель?

– Эх, грехи мои тяжкие! Правда, наверное, что Бог все видит. В Нижнем человек есть, казначей стрелецкого полка, за десятину согласился помочь, именем Ефимий Мезенцев.

– В подполе казна, там и другое злато-серебро есть, забирай.

– Я не разбойник, на том серебре – кровь безвинных людей.

– А ты забери, мне оно уже без надобности. В церковь отдай, пусть помолятся за Фильку Ослопа.

– Сделаю, не грешно то.

– Про друзей-товарищей чего же не спрашиваешь?

– Это про Ваську Бугра или Окуня Кривого али про Векшу Секиру сказать хочешь?

– Знаешь уже, – обреченно произнес Филька.

– Ну да, ты же ангел – тебе сверху виднее. – Живы еще?

– Не все. Аккурат ты к дележу поспел. К полудню сюда придут поодиночке, за долей. Тебе меньше суетиться надо будет, ты ведь за всеми пришел?

– Одному – не так страшно умирать.

– Человек всегда рождается и умирает в одиночку.