Атаман. Гексалогия

В коридоре было пусто, он еле освещался редкими масляными светильниками на стенах. Пройдя почти весь коридор, свернул налево, пересек пустующую камеру, беспрепятственно вышел на улицу. Темно, пустынно. Гавкают собаки да слышится стук колотушек ночных сторожей. Пора и мне на постоялый двор, полночи уже прошло. Надо выспаться, неизвестно, что будет завтра, наверняка понадобятся силы.

Мои бойцы не спали, ждали меня. Я рассказал, что видел Сергея, пересказал наш разговор. Хлопцы повесили носы.

– Всем спать, завтра мы должны быть сильными и отдохнувшими, – и погасил светильник.

С утра, после завтрака, отправились к дому посадника. Небольшая площадь уже была полна народа. Мы протолкались поближе к креслу, пока пустому. Рядом стояли стражники. Со стороны тюрьмы раздался шум. Народ загомонил – ведут. Тюремщики вели арестантов на суд. Было их много – человек двадцать, связанных между собой за левую руку одной верёвкой. Стражники растолкали толпу, освободив проход, провели арестантов.

Через какое-то время из дома вышел посадник в богатых одеждах: синий, отделанный бобровым мехом плащ, красные сафьяновые сапоги, из под плаща при каждом движении выглядывала рубашка из лазоревого китайского шёлка с серебряными пуговицами. На голове – горлатная шапка, на шее висела массивная золотая цепь, пальцы усыпаны перстнями. Ну, прямо новый русский розлива девяносто второго года.

Посадник, отдуваясь, важно уселся в кресло. С боков его окружили дьяки с бумагами в руках. Начался суд.

Дьяки выкрикивали фамилию арестанта, зачитывали его вину, затем выступал потерпевший, далее выступали свидетели, коли такие имелись. Решения были быстрыми – никого в тюрьме кормить за городской счёт не собирались. Одного, разбойника с Черниговского шляха, приговорили к повешению, по другим делам арестованных приговаривали к штрафам или битью кнутами или батогами. До уплаты штрафа арестованный сидел в тюрьме.

Дошла очередь и до Сергея. Коротко высказался потерпевший купец, затем свидетели – его приказчики. Сергей вину не отрицал, суд был скорым – на всё ушло десять минут. Приговорили Сергея к двум гривнам штрафа. Я внутренне был готов к такому исходу и не очень удивился.

Ребята приуныли. Даже если мы сложим все наши деньги, не наберётся и одной гривны, а тут – две. Где их взять? В молчании пришли на постоялый двор. Знакомых в Киеве нет, занять в долг не у кого. Если оружие продать – всё равно не наберём, да и домой безоружными возвращаться рискованно. По дорогам можно было передвигаться только группой и с оружием. Разбойниками из разорившихся и беглых крестьян дороги кишели.

Я улёгся в постель, попросил мне не мешать – надо было всё обдумать. Ребята почтительно замолчали.