Морозный ветер атаки

Глеб полз по ней с колотящимся сердцем, напряжённо вслушивался, иногда приподнимал голову. На правую обочину по ходу движения немцы не заходили, но ничто не мешало им это сделать.

Третья попытка вытащить «Опель» из сугроба завершилась неудачей. Офицеры поругались, потом махнули рукой и закурили. По команде унтера пять солдат покинули БТР, забросили карабины за спины и полезли в сугроб. Они утонули по пояс пока добрались до капота. Стали раскачивать машину, выталкивая её, а водитель яростно газовал, стреляя смрадным дымом в морозный воздух. Но «Опель» сросся с сугробом и никак не поддавался."

"Шубин поравнялся с БТР. Авантюра ему уже разонравилась, но не поворачивать же назад. Он, кажется, понимал что сейчас произойдёт. Сжалось сердце, яростно заработали конечности. Он осваивал канаву, рискуя каждую секунду.

БТР начал движение задним ходом. Теперь он рычал за его спиной. Внимание солдат, оставшихся в кузове, было обращено на другую сторону дороги. Глеб давился снегом, немели конечности. Замысел был понятен. Подогнать машину назад, зацепить легковушку трусом и вытащить из снежной ловушки. Но «Опель» перекрыл большую часть дороги и бронетранспортёру пришлось ехать в канаву, по которой полз лейтенант.

Это были не простые мгновения. Он мог оказаться под колёсами. Странно, что его не замечали. Глеб ускорился, пробуравил снег, вышел из опасной зоны и прижался к откосу водостока, перевёл дыхание, ещё немного прополз.

БТР обогнул застрявшую машину, вернулся задним ходом на проезжую часть. Офицеры отошли ещё дальше, чтобы не мешать. Всё шло не очень гладко. Спасение застрявшего «Опеля» увлекло солдат. Кто-то принёс трос, стали цеплять крюки за бампер. Крюк оборвался, раздались возмущённые крики. Одному из солдат трос ударил по каске, слегка оглушил. Товарищи смеялись: «Контузия, Ганс»!

Нашли второй трос, стали крепить к первому, Глеб прополз ещё немного. Дальше не стоило искушать судьбу. Офицеры находились совсем рядом. Вытянув руку он мог бы схватить одного из них за сапог. В стороне возились солдаты, покрикивал унтер. Офицеры курили, уже начали замерзать, стали притоптывать на месте.

– Чёртова русская зима, Леонард! – ругнулся первый. – Тебе не кажется, что мы увязли здесь по самые уши? Вся эта затея с переброской техники под Калашовку лишь отчаяние вопиющего в пустыне.

– Русские тоже мёрзнут, Фридрих, – отозвался товарищ. – Они такие же люди. У них повсюду беспорядок и также ломается техника. Нас спасут только наши дисциплина и организованность. Да, пока нам не удалось прорваться к Москве, но всё же затея, как ты выразился, под Калашовкой реальный шанс исправить положение и хотя бы Рождество встретить в московских гостиницах. И оберст-вейзенберг это ясно дал понять сорок минут назад. Русские клюнули.