Астрид - хозяйка Рождества

— Вот неприятность… — тетушка Лонджина покачала головой и спросила: — О чем герцог говорил с вами?

— Спросил мое имя, — солгала я, чтобы не повторять все те гадости, которые наговорил его светлость, и не расстраивать ее. — Но я даже ответить не успела.

— То-то он удивился когда я назвала вас графинюшкой, небось думал, что вы деревенская девушка и решил приударить! — фыркнула тетушка Лонджина и указала на телегу. — Посмотрите, сколько мы всего накупили! Этого надолго хватит!

Уже садясь в экипаж, я посмотрела назад и увидела, что Хоконсон в компании молодого мужчины стоит под раскидистым дубом и наблюдает за мной прищуренным взглядом. Смотри-смотри…

Когда мы вернулись в имение, меня ждал сюрприз — возле главного входа стоял экипаж.

— Ваше сиятельство, у нас гость, — ко мне подошел Франц, испачканный сажей, и кивнул в сторону дома. — Ждет вас.

На кухне сидел худощавый седой старик с тростью, и на его лице застыла вся скорбь мира. Одет он был хорошо, даже очень, а это говорило о том, что в деньгах он недостатка не испытывал.

— Ну, здравствуй дочь, — сказал он, окидывая меня недовольным взглядом. — Собирайся, ты возвращаешься обратно.

Папаша — игрок. Любопытно, с чем он прибыл?

— В каком смысле «обратно»? — я опустилась на стул напротив него и подперла голову кулачком, приготовившись к интересной беседе.

— Ты действительно не понимаешь или притворяешься? — он раздраженно стукнул тростью по полу. — Хватит этих игр, Астрид! Ты должна вернуться в дом своего мужа! Немедленно!

— Зачем? — мне действительно было интересно, чем он аргументирует свои пожелания или скорее приказы. — Я только уехала оттуда.

— Ты должна вернуться обратно и выйти замуж за Валентина! — прошипел старик, покрываясь красными пятнами. — Или ты считаешь, что я должен жить в нищете из-за твоих капризов?! Этому не бывать! Не бывать!

— А теперь послушайте меня, — я поднялась и уперлась руками в стол. — Я не собираюсь никуда возвращаться, а тем более выходить замуж за кого бы то ни было, чтобы обеспечить вам безбедную жизнь. Я понятно изъясняюсь?

Он замер, глядя на меня большими глазами. Его губы тряслись от возмущения, а костяшки пальцев, сжимающие трость, побелели.

— Если ты сейчас не пойдешь собираться, я заставлю тебя это сделать! — он вдруг резво подскочил и замахнулся на меня бронзовым набалдашником.

Я вовремя отскочила в сторону, и он опустился на стол с такой силой, что дерево треснуло, и на пол посыпались щепки. В кухню тут же ворвались тетушка Лонджина и Нилс с Антоном и, охнув, женщина протянула:

— Святой Олаф! Что вы делаете, ваша милость?!

— Заткнись и не лезь! — рявкнул он и заорал таким голосом, что у меня волосы на руках встали дыбом: — Вон отсюда! Вооон!

Тааак… Это уже никуда не годилось.