Астрид - хозяйка Рождества

— А мне кажется, что вы, святой отец, уж как-то слишком благоволите Астрид Расмуссен! — вспылила Ханна. — В то время как она без должного уважения, относится к правилам, по которым живет приличное общество! Еще эти странные фантазии и языческие обряды! Почему вы закрываете на это глаза? Может она и вас околдовала?!

— Знаете что! — отец Мадсон гневно сдвинул брови и поднялся, но тут же взял себя в руки, как и подобает священнослужителю. — Прошу прощения, ваша милость, но меня ждут дела церкви. Всего хорошего.

Провожаемый взглядами оставшихся, он вышел, и вскоре в холле хлопнула дверь.

— Это все из-за нее! — снова проворчала Тильда и махнула слуге, чтобы тот налил ей вина. — Она сеет хаос вокруг себя! Это просто уже невозможно терпеть!

* * *

— Моника! Моника! — голос матушки прозвучал как-то странно, и девушка удивленно подошла к перилам, чтобы посмотреть вниз. Она только что приехала из магазина и даже не успела переодеться. — Немедленно отзовись!

— Что-то случилось? — она наблюдала за матерью, которая швырнула плащ и перчатки слуге и подняла вверх голову, пылая от гнева.

— Подойди ко мне, Моника! — завопила она, чуть ли не топая ногами. — Спускайся!

Предчувствуя неприятности, девушка спустилась вниз и остановилась в метре от разгневанной Камиллы. Отец стоял рядом и молчал, угрюмо глядя на нее.

— Я слушаю вас, — Моника пыталась понять, что так разгневало родителей, но долго гадать ей не пришлось, виконтесса сделала к ней шаг и выдернула из рук ридикюль.

— Где ты была?! Отвечай немедленно! И не вздумай врать, что помогала в церкви!

Итак, они узнали. Быстро…

— Я так понимаю, что вы уже знаете, где я была, — спокойно ответила она, не отводя взгляда.

— Что это тебе в голову взбрело?! — Камилла покрылась красными пятнами от злости. — Ты врала нам с отцом!

— Потому что вы бы не позволили мне помогать Астрид в магазине! — Моника упрямо сдвинула брови.

— Помогать в магазине?! — виконтесса пришла в ярость от этих слов. — Ты — дочь виконта, Моника! Какая помощь в магазине?! Тем более, в обществе этой женщины!

— А чем она плоха? — огрызнулась девушка. — Тем, что пошла против недалекой и полной снобизма Ханны?! Графиня хороший человек, а вскоре станет герцогиней!

— Ты слышишь, что она говорит?! — Камилла повернулась к мужу. — Скажи что-нибудь!

— Моника… — начал, было, виконт, но девушка бросилась к нему и взмолилась:

— Папа, я прошу вас, позвольте мне заниматься тем, что приносит радость! Разве я делаю что-то дурное? Вы ведь сами говорили, что графиня умная и рассудительная…

— Томас… — охнула виконтесса и, раскрыв ридикюль дочери, достала оттуда очки. — Посмотри на это! Дождались!

— Моника плохо видит, — виконт обнял дочь.