Астрид - хозяйка Рождества

Тетушка Лонджина с улыбкой наблюдала за мной, а потом сказала:

— Если есть аппетит, значит скоро пойдете на поправку.

В дверь постучали и когда женщина открыла ее, я услышала девичий голос:

— Тетушка Лонджина, госпожа Тильда желает видеть ее сиятельство. Нотариус прибыл.

Она что-то ответила ей и, закрыв дверь, подошла к кровати.

— Зачем она вызвала нотариуса, ваше сиятельство?

— Он зачитает завещание мужа, — ответила я, глядя в ее взволнованные глаза. — Мне придется покинуть этот дом.

— О нет… — прошептала тетушка Лонджина, хватаясь за сердце. — Только не это! Ваше сиятельство, вы отказались выйти замуж за Валентина?

— Да, я отказалась. Ничто не заставит меня стать женой этого человека.

— Но как же ваш батюшка? — женщина чуть не плакала, но во мне все это вызывало совершенно противоположные чувства — радость и надежду на самостоятельную жизнь.

— А батюшке пора завязывать с картами и заняться куда более полезными делами, — отрезала я. — Тетушка Лонджина, помоги мне подняться.

Пока она помогала мне умываться и одеваться, я думала о том, как забрать с собой Антона. Оставить его здесь я никак не могла — мы должны были быть вместе, ведь неспроста нас «закинули» сюда вдвоем.

В легком платье из цветастого сатина я выглядела не такой бледной, а тетушка Лонджина еще и пощипала мои щеки, чтобы придать им румянца. Мне было очень тяжело и непривычно видеть чужое лицо в зеркале и я старалась не смотреть на себя, ощущая ужасный диссонанс внешнего с внутренним.

Тетушка Лонджина провела меня к кабинету, и пока мы шли по длинным извилистым коридорам, я обратила внимание, что все вокруг дышит роскошью и некой показушностью, что ли… Лепнина, фрески под потолком, стены обитые бархатом и парчой, начищенные подсвечники и портреты каких-то надутых франтов в пафосных позах. Видимо, хозяину этого дома нравилось пускать пыль в глаза.

Когда я постучала и вошла в кабинет, Тильда одарила меня таким взглядом, против которого даже взгляд медузы Горгоны показалась бы взором наивной третьеклассницы.

Она восседала на диване, расправив свои необъятные юбки с выбитыми цветами, от которых рябило в глазах, а за ней стоял Валентин с обиженным лицом. При виде меня он надул губы и отвернулся, показывая крайнюю степень неприязни к моей персоне.

Нотариус, немолодой, но бодрый мужчина с торчащими в беспорядке волосами, сидел за столом красного дерева, а перед ним лежала стопка бумаг. Он близоруко прищурился, глядя на меня, и нацепил на нос очки.

— Доброе утро, ваше сиятельство.

— Доброе утро, — вежливо ответила я и опустилась на стул возле камина, чтобы быть подальше от недовольной семейки.