Астральное тело холостяка

Я отказалась поступать в медицинский, решила стать артисткой, со мной не спорили. Папа нашел подход к ректору нужного вуза. На первом курсе я получила маленькую роль в сериале, и – понеслось.

– Вы более с «Ронди Кар» не пересекались? – уточнил я.

Лисонька положила руки на стол."

"– Как отрезало о них даже думать. Словно я спала, а когда проснулась, забыла сон-дурман навсегда. Но потом прошлое неожиданно всплыло. Лет через пять-шесть после того, как я бросила Слона и компанию, режиссер Олег Будкин, глубоко верующий человек, организовал фестиваль самодеятельных театров, которые работали при воскресных школах. Со всей России дети приехали в Москву. Будкин попросил меня в жюри посидеть. Ни малейшей радости я от сей миссии не испытывала. Пиара-то никакого – гламурных журналистов не интересовали малыши, изображавшие сцены из Библии, а те, кто писал на церковную тему, мне никак не были нужны. Сидеть целый день в душном зале, смотреть десять раз подряд про то, как блудный сын возвращается домой? «Наслаждаться» самодеятельностью? Ну совершенно не моя история! Да на беду Будкина сделали главным режиссером сериала, где мне дали одну из центральных ролей. Вот и пришлось тащиться в какой-то убогий Дом культуры. Угадайте, кого я там первым увидела, когда вся такая из себя звезда вошла в холл?

Глава 33

Я пожал плечами.

– Хочется сказать: Слона. Но Никита Слонов к тому времени давно был покойником. Вы ушли от «Ронди Кар» двадцать восьмого ноября, накануне поездки группы в подмосковный клуб, а двадцать девятого парни погибли.

– Я столкнулась взглядом со священником, который привез свой театр на конкурс, – будто не услышав меня, продолжила Грибанова. – Батюшка на меня взглянул и словно за сердце укусил. Он выглядел обычным церковнослужителем – длинные волосы, борода, усы, ряса. Но глаза… Гореть мне в аду, если это были не очи Слона! Звали попа отец Дионисий, его дети показывали музыкальную пьесу и пели очень хорошо. По ходу действия у них там был персонаж, который не выходил на сцену, а вел свою партию из-за кулис, вроде чей-то дух. Когда раздались первые звуки, я поняла: это точно Никита, его голос ни с чьим не спутать. Я потихоньку спросила у председателя жюри, кто исполняет арию, не выходя на сцену. Тот ответил: «Отец Дионисий, очень скромный батюшка. Господь подарил ему великий талант, но он им не гордится, поэтому прячется».

Лисонька принялась класть себе в чашку варенье.

– Любви к Слону в моей душе не осталось, но и ненависти не было. Никита стал воспоминанием о моей юности, глупой и разгульной. Пока шел конкурс, я ломала голову, коим образом Слон мог превратиться в священника. Непростой поворот, учитывая образ жизни, который он вел в момент нашего расставания. Слонов никогда не верил в Бога.